Ваш вылет задерживается - Бэт Риклз

И снова ответ не заставляет себя долго ждать:

Еще бы

Классная была вечеринка

И афтепати тоже

В животе у меня бабочки, в глазах звездочки, сердце пропускает удар. Я – живое воплощение всех романтических штампов разом, и все из-за какого-то подмигивающего смайлика. Но мне даже не стыдно, что я такая дурочка, – все на свете заслоняет одна-единственная мысль: он помнит.

Помнит нашу ночь и тот поцелуй, помнит… помнит про нас с ним. Думает, как могли бы сложиться наши отношения, если бы…

«Если бы он не умчался искать приключений с другими девушками», – говорю я себе.

Нет, нет. Если бы я сама позвала его остаться позавтракать, если бы я сама не сделала вид, что ничего не было…

Телефон вибрирует: новое сообщение. И у меня глаза на лоб лезут!

Жаль, что сегодня второго раунда не будет

Ты пропускаешь обалденную вечеринку

Все-таки последняя холостяцкая ночь, все дела

Грех не оторваться по полной

Ты бы могла мне помочь

Сделать эту ночь незабываемой

Второго… раунда?

Буквы расплываются перед глазами, превращаются в непонятные закорючки. Машинально набираю ответ – мол, желаю хорошо повеселиться, увидимся завтра, – но внутри у меня все скручивается, приходится зажать рот рукой. И не потому, что хочется визжать от восторга: надо же, как откровенно он со мной флиртует! И не потому, что я едва сдерживаю ликующий вопль: видите, видите, он думает обо мне, он выбрал бы меня! Просто сейчас, после всего, что наговорили Джемма и Леон, это кажется…

Дешевым. Пошлым. Грязным.

Я вовсе не «та единственная», не его судьба. Я просто «другая». Другая женщина. Та, с кем он, похоже, охотно изменил бы невесте. Последняя холостяцкая ночь, ну-ну. Но если бы я была там…

Если бы я была там…

Остановила бы я его? Ой, вряд ли. Если бы мы веселились, если бы я улизнула от остальных гостей, чтобы потусить с Маркусом и его друзьями, как и планировала изначально… И если бы он ляпнул что-нибудь в этом роде…

Долго бы я колебалась, прежде чем пригласить его к себе в номер? Прежде чем впиться в его губы и позволить его рукам трогать меня за все места?

Почувствовала бы я себя дешевкой? Или решила бы, что это судьба и что он наконец-то выбрал меня?

Если его выбор в мою пользу выглядит вот так…

А написал бы он то же самое другой девушке, если бы женился на мне?

Гоню прочь эти мысли и запихиваю телефон поглубже в карман куртки. Его куртки. Сейчас она будто жжет меня, душит, хотя я давно превратила ее в свою – обвешала значками, затаскала до дыр, и она пахнет мной, а не им.

Он думает о нас. О той ночи, о поцелуе. Думает обо мне. Хочет, чтобы я была рядом.

Иду обратно к остальным, изо всех сил цепляясь за эти мысли. И стараюсь не думать, что они оставляют во рту привкус пепла.

До «Я согласна» осталось 11,5 часа

Глава двадцать восьмая. Джемма

До вылета остается шесть часов двадцать две минуты – спасибо очередной, прости господи, задержке. Ругань и слезливые душеизлияния, кажется, остались в прошлом. Недалеком, но все-таки прошлом. Фран приплелась с прогулки после ужина с красными заплаканными глазами и шарахнулась от собственного телефона, когда тот пиликнул, но лезть с расспросами мне было неохота, а уж Леону – тем более. Хватит уже погружаться в пучины самокопания и препарировать детские травмы. Короче, остается одно: топить горе в алкоголе.

Ну хорошо, не просто топить горе, а совместить это с игрой: кто придумает самый дикий способ сорвать свадьбу. Еще более дикий, чем заявить сестре, что ненавидишь ее будущего мужа, или попытаться увести жениха прямо из-под венца. Впрочем, какая разница.

Начинаю я:

– А может, мне встать во время церемонии и завопить, что я против? Сказать, что я тоже люблю Маркуса…

Леон фыркает и подхватывает:

– Скажи, что беременна от него.

– Или давайте запрем Кейли в чулане!

Фран фыркает.

– Лучше Маркуса в чулане запереть.

– Вместе с тобой, что ли? И пусть гости ищут вас по всей вилле… А потом вы такие вываливаетесь оттуда, и Маркус без штанов? Ха-ха, шикарно!

Фран кривится – наверное, от одной мысли, что их застукают за этим делом, ей становится дурно. Говорит:

– Можем спрятать платье.

Леон совершенствует план:

– Можем испортить платье… Нет, придумал! Испортить костюм Маркуса! Обольем его красным вином. Этот павлин сам остановит церемонию, если решит, что выглядит не идеально.

Я ржу:

– Говорю же, они с Кейли друг друга стоят.

Тут возвращаются те парни с мальчишника – застряли в сортире, видимо, заболтались. Ломятся к нам, вернее, к нашей батарее бухла, пялятся на нее стеклянными глазами, спрашивают, куда это мы намылились. Я, само собой, отвечаю, что в Барселону на свадьбу, а они такие: о, мы тоже туда, у нас там мальчишник, и…

В общем, не успеваю я и глазом моргнуть, как они втягивают всех нас в какие-то тупые конские игрища прямо в зале ожидания. В какую-то, мать ее, полосу препятствий. Половина парней – трезвые как стеклышко, но все гогочут как ненормальные и выкладываются по полной. Скачем через груды сумок и курток, от одного конца зала до другого, завязываем глаза и бегаем наперегонки…

Мы уже изрядно набрались – руки-ноги не слушаются, всех пробивает на «ха-ха». Даже Леон хихикает, что просто умилительно. Не то чтобы он всегда такой мрачный бука, как сегодня при Фран, – наоборот, обычно он прямо до тошноты вежливый, хотя и молчун. Но так приятно видеть, как он расслабляется, как его попускает.

Что у него, что у Фран полный провал в «трехногом» забеге.

А вот «скачки» он выигрывает – взвалил на спину нас обеих сразу и поволок. И это как-то автоматически перетекает в эксперимент «Кого еще Леон сможет поднять?» Один из наших новых знакомых без раздумий прыгает ему на закорки.

Раскидывает руки в стороны, будто Леон – это нос «Титаника»:

– Я король Парижа!

Другой, раскрасневшись от натуги, орет:

– И зовут тебе Пипин Короткий!

А остальные горланят хором «Слышишь, как