Ваш вылет задерживается - Бэт Риклз

– Уволюсь? – переспрашиваю я. – Ты издеваешься? Что, просто взять и уйти, дать ей победить? После всего, что я для них сделала? Как надрывалась, сверхурочные хреначила… Просто бросить все и… уволиться?

Он смотрит на меня в упор – с каким-то тихим спокойствием. Так непохоже на Кейли! Если Кейли – это грохочущий водопад с бурлящим водоворотом внизу, то ее брат – глубокое, спокойное озеро. Хоть камень в него кидай – круги пойдут, и все.

Лучше бы я дружила с ним.

Эта мысль мелькает – и тут же исчезает, но в животе оседает что-то тяжелое, как свинец.

– Не знал, что это соревнование, – говорит он. – Это я насчет «дать ей победить». Это же просто работа, разве нет?

– Ну да, но…

Но я вкладывала в эту работу душу. Кровь, пот и слезы. Мне реально нравится то, чем я занимаюсь. Нравится бешеный ритм, нравится нагрузка – даже если бесит, что приходится все переделывать по сто раз или бросать все и разгребать очередной «срочный» завал, который можно было легко предотвратить неделю-другую назад. А если я уйду – если Кейли повысят, а я уйду, – это будет…

– Это будет все равно что закатить истерику и хлопнуть дверью, лишь бы не слышать, что я плохая и неправильная. И… – фыркаю. – Как будто в первый раз я это слышу. Я не из тех, кто сваливает.

Ого.

Похоже, выпивка все-таки на меня действует.

Рука Фран все еще у меня на колене, она снова гладит его и спрашивает:

– Это из-за твоего бывшего?

Леон тянется долить в стакан спрайта и говорит в унисон с Фран:

– Это из-за твоего отца?

И я реву в голосину.

Глава двадцать шестая. Леон

Сколько раз я видел Джемму расстроенной? Могу по пальцам пересчитать. Но чтобы она плакала – никогда. Кей рыдает по любому поводу, а вот Джемма…

На ресницах у нее повисают крупные слезы, катятся по щекам. Франческа ахает и лезет в сумку за салфетками, а Джемма будто в ступоре: смотрит в пустоту и только всхлипывает.

Уже почти собираюсь спросить у Франчески, не считает ли она, что у Джеммы шок. Хотя, кажется, это у меня шок.

Джемма наконец берет протянутую салфетку, шмыгает носом и сдвигает очки на лоб, чтобы вытереть глаза. Судорожно, шумно вздыхает.

– Простите, ребята, простите, я просто… В общем, правильно говорят – не надо пить на голодный желудок.

Смеется. Это какой-то глухой, пустой смех.

Франческа морщится и бросает на меня страдальческий, беспомощный взгляд. Знать бы, что делать.

Я понятия не имею, что там у Джеммы с ее бывшим. Начинаю кое-что понимать про ее дружбу с Кейли – если это вообще можно назвать дружбой. Больше похоже на вражду, судя по ее словам.

Зато я знаю про отца Джеммы. Он бросил их, когда ей было двенадцать. Ее родители не были официально женаты, так что он просто перестал платить за квартиру, вот Джемму с мамой и выселили, пришлось переезжать. Знаю, что у него другая семья, дети, а новую жену отца Джемма видела один раз в жизни. Знаю, что отец должен был приезжать к ней на каникулах, но не приезжал. Джемма звонила Кейли и сидела у нас весь день, а бабуля за нами присматривала.

Словом, тот еще папаша, и Джемма очень не любит о нем говорить, а отношения с матерью у нее разладились еще в старших классах. Я возвращался из университета, а они с Кей зависали вместе. Помню, мама как-то сказала: «Тревожусь я за эту девочку».

Я тогда считал, что она имеет в виду другое: то, что от Джеммы одни проблемы. Ее в школе частенько оставляли после уроков, она запросто могла перебрать на вечеринке, и Кейли вечно приходилось ее пасти (так по крайней мере считалось в их компании), да и училась не ахти. Так и плыла по течению до выпускного класса, пока не прижало: поняла, что придется взяться за ум, если хочет поступить в университет, как Кей и прочие. Теперь думаю: может, дело было не в том, чтобы не отстать от других, а в том, чтобы вырваться из дома? И моя мама за нее тревожилась совсем по другой причине?

Я никогда не расспрашивал Джемму. Даже в голову не приходило лезть. Она была лучшей подругой Кей, и я был уверен: будь там что-то серьезное, Кей бы мне рассказала.

А сейчас смотрю на нее – как она судорожно хватает ртом воздух, давится слезами, но они все льются и льются, – жалею, что не лез. Жалею, что не был рядом, как стараюсь быть рядом с Кей и Майлин.

Франческа сует Джемме открытую бутылку воды. Джемма делает глоток и благодарно улыбается, хотя губы у нее еще прыгают. Я теряюсь. Может, мне тоже надо что-то сделать? Франческа взяла все на себя – и водой Джемму поит, и вообще… Обнять? Глупо. Я вообще не любитель обниматься.

Наконец Джемма берет себя в руки и выдавливает:

– Все равно… если я уйду, это только подтвердит, что я не тяну.

Мы с Франческой переглядываемся.

Так. Значит, речь не об отце и не о бывшем.

– И кто так скажет? – спрашиваю. – Кейли?

Она закатывает глаза. Похоже на «да».

– Но тебе же придется ей подчиняться…

Джемма дергается, кривится – судя по всему, до нее это только сейчас дошло. Она утыкается лицом в ладони и стонет:

– Боже, и правда ведь! Какое там повышение, если моя карьера теперь зависит от нее… И все узнают, что я метила на эту должность, а получила ее Кейли, и будут ржать у меня за спиной, и… Как я вообще там покажусь? А как не показаться? Это еще хуже, позор в квадрате. И она теперь вечно будет мной помыкать. Еще и на свадьбу к ней опаздываю… Тьфу. Божечки, я ее прямо ненавижу.

И смеется – будто это шутка.

У нее ведь и в телефоне Кейли записана как «Сучка» – с эмодзи-звездочкой, вроде как любя. Мазохизм, что ли?

Гляжу на ее заплаканное лицо и думаю: нет, непохоже.

Хочу спросить, зачем тогда вообще дружить с Кей, но Франческа ловит мой взгляд и едва заметно качает головой. Наверное, они уже это обсуждали.

Франческа поглаживает Джемму по спине, снова сует ей воду.

– Может, ты не так на это смотришь? – говорит она. – Может,