Чудесное зачатие. Сборник рассказов - Соня Дивицкая

Пожалуй, это единственная умная мысль, которую я себе оставлю. Ветерок!.. Нам всем пора проветриться. Вина и фруктов. И на море. Вы заметили?.. Как только появляется вино, каждая глупость звучит как очень даже интересная мысль.

Итак, что делать? Как не поддаваться чужим влияниям? Для начала нужно просто отдохнуть, набраться сил, хотя бы выспаться и прогуляться, чтобы голова была свежей. Поэтому, уж извините, я собираю чемодан и уезжаю в отпуск. Давайте все немножко отдохнем, чтобы с новыми силами и с новыми впечатлениями встретиться в следующей книжке.

Надолго не прощаюсь. Приятных выходных! Я полетела, а вам на закуску оставляю последний рассказик. Про то, что мир уже не будет прежним. Точнее про то, что современная невестка при все желании не сможет жить так, как жила ее свекровь.

Наслаждайтесь!

Ваш легкомысленный беспечный автор

Соня Ди

Война на кухне

В тылу врага

Татьяна, моя новая соседка по даче, два года прожила под одной крышей со свекровью. «В тылу врага» – так она это приключение называла. Свекровь, в свою очередь, обозначила невестку «мой враг номер один». У девчонок были разногласия. Официальное обвинение своей невестке свекровь предъявила вскоре после свадьбы.

– Она плохая! – вот и все, долго маман не думала.

Сын, конечно, за молодую женку заступался.

– Нет, мама, – он даже возражал, и даже вслух, не раз, – нет! Она хорошая!

– Плохая! И не защищай при мне свою «эту»…

«Эту…» – свекровь всегда морщилась, когда говорила «эту». И всегда указывала пальцем на лестницу, которая вела на второй этаж, в спальню к молодым.

В спальню Татьяна пробиралась короткими перебежками. Прежде чем шагнуть на ступеньку, нужно было обязательно вытянуть шею и заглянуть из прихожей в столовую, чтобы проверить, не сидит ли в засаде маман. Но что вы… Нет! Свекровь у Танечки была не страшной, а скорее смешной. Если в двух словах – просто маленькая женщина. Или «коротышка с тяжелой попой» – так записала Татьяна в своем дневнике. Да, записала. Спустила пар на бумаге, потому что жаловаться на тяжелую роль невестки было некому.

Между прочим, у свекрови, у этой маленькой женщины, жизнь была тоже не сахар. Маленькая женщина была давно разведена, понятно, что растила малыша одна, любила сына, разумеется, возлагала надежды и, ясное дело, мечтала о внуках. Был даже момент, когда она заволновалась, почему ее сын не женится, и подкатила к ребенку с вопросом.

– Сынок, а ты не голубой? – вот так вот с утречка спросила она.

Какие были основания для дерзких эротических фантазий? А никаких. Насмотрелась ток-шоу на Первом канале и впечатлилась. От телика маман не отлипала и поэтому волновалась много по самым разным причинам. Волноваться молча она не умела, гораздо приятнее волноваться вслух.

Если бы сын у нее оказался геем, это, конечно, вдохнуло бы в ее жизнь некоторое разнообразие. Тогда бы сразу начались переживания, походы по психологам, священникам и экстренное сватовство… Но, увы, сын ответил спокойно:

– Нет, мама, я не голубой.

Он давно привык к таким оригинальным поворотам мысли своей любимой мамы и не обиделся. Ни капли. Павлуша, так ласково звала его свекровь, знал, что мать ему не переделать, и ничего от нее не ждал. Ему от мамочки нужно было только одно – чтобы она молчала.

Дело в том, что у маман было одно неприятное свойство… Она освоила простое, но очень эффективное оружие – любила повизжать. Об этом таланте знала вся улица, и Татьяна в своем дневнике сразу поставила метку – «звонкая женщина». Поэтому она и старалась проскочить к себе в комнату незаметно, чтобы лишний раз не наступать на растяжку.

По этой же самой причине, опасаясь звуковой атаки, Павлик долго не спешил знакомить невесту с семьей. Когда маман спросила: «А девушка у тебя есть?» – он улыбнулся загадочно и промолчал.

Девушка была, и более того, уже несколько месяцев Татьяна жила в одном доме с маман. Она приходила незаметно, оставалась на ночь, а утром так же тихо убегала на работу. За три месяца Татьяна ни разу не встретилась со свекровью. Это было не сложно, дом, в котором разместилось семейство, позволял.

Особняк был не маленький, общей площадью триста метров квадратных. Его соорудили в девяностые, в период безалаберных русских строек, когда дома лепили без проектов, исходя из одного соображения – подешевле надыбать кирпич и быстрее вогнать его в дело, пока все деньги не пожрала инфляция.

Дом был серым, его покрыли оцинкованным железом, крышу положили плоско, окна прорезали квадратные, маленькие, так что эта тяжелая архитектура очень напоминала тюрьму. «Дом-тюрьма», – так и обозначила Татьяна жилой объект в дневнике и заодно составила схему расположения сил противника.

Двухэтажный дом был поделен на две равные части. На первом этаже – маман и кухня, на втором – они с Павликом, а в другой половине жила тетя.

Вот тетя как раз и была опасна. «Тетушка ГБ» – так прозвали ее молодые за мутный взгляд и серый офисный костюм. Это она в свое время руководила строительством дома, она же и открыла бизнес, который кормил семью. Все документы, а также кое-какие драгоценности и валюта хранились в сейфе у тети. В отличие от маман, Тетушка ГБ никогда не визжала и лично в атаку не ходила, но все распоряжения к наступлению отдавала она. Это ей пришло в голову заставить Татьяну каждый раз двигать газовую плиту, чтобы вымести оттуда мусор. У нее же возникла чудесная идея перекинуть на Павлика уплату коммунальных услуг. Все это делалось тихо, под соусом благих намерений.

В пролете между этажами они столкнулись нос к носу. Татьяна шарахнулась. Сухая женщина с длинным, всегда недовольным лицом и вправду могла испугать. Много лет она лечилась от неизвестного хронического заболевания, кажется, у нее болела печень, и это придавало ее лицу оттенок праведного страдания. Тетя считала, что тянет одна и дом, и двор, и агентство грузоперевозок. В свою фирму она пристроила сестру и племянника, поэтому считала, что все вокруг ей должны. «Мне все должны» – это было написано у нее на лбу, и такую же запись Татьяна скопировала в дневник.

Она поздоровалась с тетей и наконец-то попала в свою спальню. И тут нужно было обязательно закрыть дверь плотно, потому что в доме практиковался активный шпионаж. Главной лазутчицей была бабушка, Татьяна с Павликом так и прозвали старушку: «Бабушка-Штирлиц», это прозвище тоже осталось в дневнике.

Старушка жила на одной половине с тетей, в маленькой комнате, из которой незаметно выползала во двор, якобы для того, чтобы кормить кур. Несколько наседок кудахтали в сарае, старушка с ними разговаривала, в основном о погоде, забирала из соломы теплые яйца, и это служило ей надежным прикрытием.

Бабушка-Штирлиц недавно отметила восемьдесят лет, в силу возраста она умело прикидывалась слепой и глухой, однако регулярно доносила в штаб обо всех передвижениях противника. Когда о существовании Татьяны под крышей дома-тюрьмы еще никто не догадывался, именно Бабушка-Штирлиц заметила, что в спальне у внука ночует девушка.

Молодых рассекретили жарким летом, два года назад. Тетя и мама были на службе, поэтому Павлик привел невесту для беспрепятственных наслаждений. В столовой ребятишки чудесно пообедали холодной окрошкой, инкогнито искупались в ванной и, спасаясь от жары, открыли окна своей комнаты, полагая, что бабушка спит.

Но бабушка не спала, в самое пекло она дежурила на огороде, искусно делая вид, что собирает жучков с картошки, которая, кстати, никогда не вырастала. И жучки, и картошка тоже были прикрытием, на самом деле Бабушка-Штирлиц секла.

Она услышала подозрительные крики из спальни внука, бросила банку с жуками и мигом прискакала на второй этаж. Шагов ее никто не слышал, мягкие войлочные тапочки давали ей возможность подкрадываться незаметно. Дверь заскрипела, и в последнюю секунду Татьяна успела спрятаться под одеяло.

– Кто здесь? – спросила бабушка. – Кто здесь кричит?

– Никто, – ответил внучок, не вставая, разумеется, с постели.

Тогда старушка шагнула ближе.

– Нет, я слышала, тут кричали. Я думала, тебя убивают.

– Иди к себе, бабуля, – отмахнулся