Чудесное зачатие. Сборник рассказов - Соня Дивицкая

Вечером опять мело, утром от тропинок ничего не оставалось, и можно было начинать сначала. А можно было бросить и не возиться с этим снегом, неделю пометет потом само растает, но не было других занятий в нашем городке, тем более у дальнобойщика. Без дороги он просто не знал, куда девать свою жизнь, поэтому с этим снегом дошел до фанатизма. Двор у него был выскоблен до плитки, он почистил себе, почистил соседке, ее муж-художник запил с тридцать первого, домишко у них занесло до окошек, и все равно соседка видела, как Надькин муж полез на крышу.

Надюшка загнала его туда. Она же всегда умела поставить мужику задачу, ей показалось, что снега слишком много, что под тяжестью крыша рухнет, и он послушал, полез чистить крышу, поскользнулся на льду и упал. Упал неудачно, сломал позвоночник, в больнице пролежал месяц, домой его вернули на носилках.

– Сколько он будет лежать? – волновалась Надюшка.

Ей никто не ответил, никто не знал, сколько он точно будет лежать. Прошло полгода, муж лежал, и никакого прогресса не было.

– Ну хоть бы кресло!.. – жаловалась она на работе, не забывая, как обычно, жевать во все лопатки. – Хоть бы он в кресле сидел… я б его хоть катала… а так потягай на себе… надрываюсь… сын когда зайдет, когда нет… был бы в кресле, мы бы ему инвалидку купили…

Надюшку снова никто не жалел, коллеги жалели ее несчастного мужа, а ей кивали из вежливости. Никто не понимал, как вообще ей пришло такое в голову? Загнать мужика на скользкую крышу? Зачем? Какой, к чертям собачьим, снег? У нас никто зимой не чистит крыши, сколько снега ни нападает – никто не чистит никогда, и ничего не рухнуло нигде ни разу. Сосульки падали на голову, случалось. А чтобы крыша провалилась от снега? За всю свою жизнь в Черноземье я не видела ни разу, чтобы кто-то чистил снег на крыше.

Мужчина стал лежачим инвалидом. Надюшка с ним измучилась, морда у нее осунулась, но с аппетитом было все в порядке, по-прежнему она носила на работу контейнер со жратвой и молотила со всеми, временами вздыхая:

– Не знаю… Что делать – не знаю… так и лежит… ноги как палки стали…

В церковь иди – что еще могли посоветовать наши девочки, у них на все случаи жизни только два совета: или в церковь, или к бабке. И она побежала замаливать грехи, мужнины грехи, своих у нее не было.

Надюшка замаливала мужнин блуд, разврат его пре-любо-де-я-ние – это слово трудное она читала по слогам с бумажки, Надюшка приготовила бумажку со списком мужниных грехов, тех, о которых знала. Отец Василий, простой конкретный поп, в прошлой жизни он был на стройке прорабом, ее листок с грехами мужа смотреть не стал, он сказал, что каяться должен каждый сам за себя, и запросил подробную отчетность у самой Надюшки.

– Лежачий он… – бухтел Василий. – И что мне, что он у тебе лежачий? Говорить может? Вот пусть сам исповедуется, а ты пришла, про себе и рассказывай, какие у тебя грехи?

– Какие у меня грехи? – растерялась Надюшка.

– Ня знаю я… Ня знаю, – подгонял Василий, – Вспоминай.

Надюшка опустила голову и виновато молчала. Жизнь прошла – вспомнить нечего. Да, сквернословие, чревоугодие, сплетни, выпила лишнего, в пост нажралась и прочие мелкие грешки водились у нее, как и у всех людей, но по большому счету никаких серьезных преступлений она не совершала. Аборты не делала, не развратничала, не воровала, доносы не писала и даже не завидовала никому… «Особо уж так прямо чтобы». Приличная женщина, между прочим, а я ее тут целый день полоскаю. К тому же умница, ведь она молилась за мужа, она же каждый день молилась за здоровье мужа, ухаживает за лежачим инвалидом, несмотря на то что он всю жизнь от нее гулял. Святая женщина практически у нас Надюшка получается.

У отца Василия таких святых был целый приход, поэтому насчет грехов у него был простейший чек-лист.

– К бабке ходила? – он сразу спросил.

И ага! Надюшка задрожала, бабку вспомнила, покаялась, и, как вышла из храма, сразу побежала к той самой мошеннице. Ее осенило, что во всем виновата та самая аферистка. Надежд Иванна ворвалась к ней в дом и от отчаяния начала кричать, она ей угрожала:

– Я в милицию пойду! Ты его покалечила! Я на тебя в налоговую напишу! В администрацию пойду!

Естественно, бабка была ни при чем. Тем более, как я вам говорила, это была никакая не бабка, то была пробивная тетенька, которая зарабатывала неплохо на наших нервных девушках, и кстати, недурно окучивала всю администрацию. Дурь, женская дурь была ее статьей дохода, никакого волшебства в этом бизнесе не было.

– Он упал с крыши! – объясняла ей бедная Надя. – Снег полез чистить и с крыши упал! Позвоночник поломан! Он у меня теперь лежачий!

Аферистка на нее сначала рыкнула:

– А я причем?

А потом, как будто что-то испугалась, слезливо, с визгом, как мелкая собачонка, запричитала:

– Упал он с крыши у тебя… Когда упал? Когда он у тебя упал? Я об этом и не знала! Я его с крыши не толкала! Я его туда не загоняла! Я твоего мужа в глаза не видела! Я к твоему дому никогда не подходила!

Вероятно, это мракобесие довело Надюшку до нервного расстройства. Девочки в ЗАГСе давно замечали, что она стала резкая, нервная, и начала не просто грубить, а даже кричала на посетителей. Дошло до того, что в субботу на регистрации брака у нее случился приступ агрессии, и она потеряла контроль над собой.

Надюшка начала свою речь как обычно, торжественно, приподнимая подбородочек. Сначала было все по тексту: «…брак – это серьезный поступок… готовы ли вы дать клятву любви и верности… готовы ли вы нести этот крест в печали и в горести, в болезни и радости»…

Молодые еще не успели расписаться, где-то посредине обряда Надюшку понесло. Она зашипела на жениха, точно так же, как дома на мужа шипела.

– Я вас спрашиваю!.. – прицепилась Надюшка. – Молодой человек, я к вам обращаюсь! Что вы тут стоите улыбаетесь? Я спрашиваю – вы готовы? Ты! Ты, кобель, мне отвечай! Чего молчите? Стыдно стало? Привыкли по кустам шарахаться! У нас тут ЗАГС! Общественное место! Государственное учреждение! А эта вырядилась как на панель! Ляжки свои показала! У невесты должно быть длинное платье! Родители! Вы куда смотрели?..

Конечно, инцидент пытались перевести в шутку, коллеги быстренько включили Мендельсона, Надюшку увели под белы ручки, теще дали нашатырь, гостям добавили шампанского, молодая сотрудница вышла закончить процедуру. Что случилось с Надюшкой? Объяснить не смогли. То ли ее взбесило короткое платье невесты, то ли просто нахлынуло. Вроде бы такие приступы безумия с ней не повторялись, но на всякий случай ее убрали с должности регистратора.

Обо всем, что случилось, мы узнали только осенью, в ноябре. Надюшкин муж сам позвонил нам и сказал, что продает свой новый грузовик. Он спросил, нет ли у нас на примете надежного покупателя, он готов был отдать машину в рассрочку. Я очень огорчилась за нашего друга, мне тоже было обидно, что человек пострадал из-за ерунды. Смешно! Я не могла поверить, что еще молодой здоровый мужчина не сможет жить как прежде, не сможет не только водить тяжелую машину, но и в обычную больше не сядет, не сможет гулять без оглядки на время, на спину, не сможет поднять ведро воды, не сможет бегать, даже наклониться у него не скоро получится… Я слышала, конечно, как тяжело проходит у людей реабилитация после тяжелых травм, и не каждому человеку удается вернуть назад свое здоровье. Я понимала, что тысячу километров и даже пятьсот он теперь не проедет даже при самом хорошем раскладе, и все равно у меня вырвалось:

– Не продавай! Ты что? Зачем ты продаешь свой грузовик? Он тебе еще пригодится!

– Нет, – усмехнулся наш приятель, – больше я за руль не сяду.

– Ну и что! За руль не сядешь… И не надо! Не обязательно