Чудесное зачатие. Сборник рассказов - Соня Дивицкая

Каждый день Надюшка приносила на работу что-то вкусненькое. Девочки любили поразвлечься в свой законный час, собирали на общий стол котлетки, селедку под шубой, блинцы… И вечно у них что-то фаршированное, и вечно они запекают в фольге, и во фритюре они жарят, и свинина у них никогда не бывает просто свининой, вечно завалят ее картошкой, майонезом зальют и назовут все это «мясо по-французски»… Мясо по-французски? Ха! Ха! Ха! Ложь в каждом слове!

Нет, я не просто так сейчас изливаю желчь, я вам рассказываю про будни верных жен. Вся эта бесконечная тяжелая и жирная жратва во многом объясняет их супружескую верность, как говорится: сытое брюхо к ученью глухо.

Так вот… В перерыв вся контора садилась пожрать, и горе, горе случайному посетителю, который заглядывал в наш маленький районный ЗАГС. Если вдруг мужичок наш простой в рубашонке застиранной в крупную тюремную клетку сунет нос к этим гарпиям и виновато промямлит: «Девочки… Мне бы справочку… Меня с домоуправления прислали». Все! Пропал человек!

– Мужчина, дверь закройте! – его одернут строго. – У нас обед.

Мужичок посмотрит на свои бумажки виновато. И вдруг одна найдется, добрая, та, что уже поела, утолила основной инстинкт, оттопыривая жирные от селедки пальчики, она повернется в сторону посетителя, кинет взгляд в его бумаги и скажет ласково:

– А-а… Так это вам не к нам. Это вам в домоуправление.

– Так я ж из домоуправления!

– Тогда идите в паспортный.

– Обратно в паспортный?

– Я ж говорю, мужчина! Вам не к нам.

Да, да! Мы понимаем. Нам не к вам, нам в домоуправление или в паспортный, или в МУП, или в СУП, или к чертям собачьим… Даже удивительно, что это нас к вам в ЗАГС занесло?

Надюшке нравилась ее работа. Она любила канцтовары, все эти папочки, штампики, бланки… Но больше всего она обожала свадьбы. Каждую субботу она регистрировала свадьбы. Это она читала молодым торжественное напутствие фальшивым голосочком.

Каждую субботу для церемонии Надюшка надевала красный костюм, пиджак с плечами, юбка в пол, туда же блузка белая с манишкой, на манишку она выкладывала свое «золото партии» и делала высокую прическу а-ля Бриджит Бардо. Сейчас уже, небось, никто из молодых девчонок и не знает эту итальянскую актрису. Костюм, манишка и золото Надькино тоже вышло из моды и вообще вся церемония в нашем ЗАГСе, в тяжелом здании с советскими барельефами, выглядела дешевым провинциальным карнавалом. Но это на мой вкус, испорченный, только на мой. Надюшка обожала свой театр и свой красный костюмчик, и свою роль жрицы. Она всегда приподнимала подбородочек, подчеркивая значимость момента, и строго спрашивала молодых:

– …и прежде, чем зарегистрировать ваш брак, властью, данной мне Российской Федерацией, я хочу вас спросить, Антон и Соня, является ли ваше желание создать семью осознанным и добровольным?

Ну, естессственно. Никто нас на аркане жениться не тянул. Наш университет давал женатым отдельную комнату в общаге, мы с мужем это быстро просекли и бегом к Надюшке за бумажкой, снимать квартиру бедным студентам было не на что.

Про измены мужа Надюшка знала всегда. Никаких женских комплексов по этому поводу не испытывала, конкурировать с соперницами не собиралась, униженной себя не считала, совсем наоборот, Надюшка возвышалась, мужнины грешки внушили ей чувство собственного превосходства над грязным блудливым котом.

Что делают молодые женщины в такой ситуации? Если муж гуляка? Идеалистки обычно уходят, иллюзии рухнули – все, идеалистки уходят искать идеал. Реалистки не спешат разводиться, реалистки не будут просто так отпускать на свободу свои ресурсы, они сначала подсчитают плюсы-минусы, и если плюсов больше, реалистка не разведется никогда. В семейной жизни все как на вступительных экзаменах: проваливаешь один предмет, но у тебя есть шанс хорошо сдать другие и пройти по сумме баллов. Надюшкин муж по сумме баллов проходил, разводиться ей даже в голову не приходило, но и прощать его она не собиралась.

– Не прощу! Никогда тебя не прощу! – кричала Наденька и в первый раз, и во второй, и все двадцать пять лет подряд, она выносила мужу свой обвинительный приговор, не сомневаясь ни на секунду, что имеет право прощать или не прощать.

Тяжело… Женщины, у которых мужья постоянно гуляют, Надюшку поймут. Все время подозревать, принюхиваться, шарить по карманам, проверять телефон – тяжело. Каждый пропущенный звонок – и у нее давление сто сорок. Она любила иногда пожаловаться на работе, во время перерыва обеденного у нее была минутка психотерапии, она рассказывала о своих переживаньях, не забывая, впрочем, откусить котлетку.

– …уехал он, а ты и думай… не накручивай, не накручивай… мне ж надо поделиться… выплеснуть… я ж не могу в себе… скотина он… какая он скотина… приехал… а вы смотрите на него… морда счастливая… в кармане трусы… она ему засунула, он, дурачок, не замечает… улыбается… а вы смотрите на него… приехал он домой, с ее трусами…

Обычно у нас все сочувствуют таким женщинам, но в ЗАГСе девочки Надюшку не жалели, вслух ей поддакивали, а про себя завидовали. Каждая из ее подруг в душе прощала Надюшкиному мужу все, и совсем в глубине души девочки считали, что Надюшкин муж гуляет только от Надюшки, а от нее бы он ни в жизни не гулял.

– Какие у нее к нему претензии? – рассуждали девочки. – Трусы он ей привез… Привез – это не увез! А мой вон взял мою ночнушку и соседке подарил! А я смотрю, она сушить повесила… Чет, думаю, ночнушка у нее прям как моя? Они что ж, думали, я что, свою ночнушку не узнаю?

Нет, у Надежд Иванны муж такими глупостями не занимался, он организовал своей жене комфортную жизнь. Надюшка не знала, что такое квитанция за коммуналку и где ее оплачивают. Она не знала, почем у нас газ, почем свет. Она не знала, что такое обвалился потолок, не знала, что такое сапоги в ремонте, не знала, где достать навоз и что потом с ним делать… Она не понимала даже, какая срамота ее же собственная зарплата! Надюшка думала, что круто зарабатывает, то есть круто получает, у нас все говорят обычно «получать зарплату», городок у нас был сплошь бюджетный, таких самостоятельных, как Надькин муж, у нас и сегодня единицы.

В те самые лихие девяностые, которыми теперь детей пугают, этот работящий мужичок хватанул КамАЗ в своей автоколонне… У нас не говорили «выкупил» или «взял старое железо и отремонтировал», у нас говорили «хватанул по дешевке КамАЗ и теперь зашибает».

Надюшка жила как белая женщина, варила борщ и нянчилась с внучкой, у нее как раз только родилась внучка, и всю свою зарплату она спокойно транжирила на милые детские вещички. Тут же в центре города, в маленьких магазинах, в перерыв она покупала подарки и сразу на работе разворачивала перед коллегами нежные платьица, розовые башмачки, а заодно кастрюльку новую и для себя туфлишки, и двадцать пятые сережечки ей приглянулись. Коллеги не могли простить ей такое мелкое потребительское счастье, и даже радовались втихаря, что Надьке изменяет муж.

– Изменяет он ей!.. Пожалейте ее! Надя своего кобеля застукала! А она, случайно, не застукала, как ей с мужиком повезло? Он где гуляет? Она и знать не знает, где он у нее гуляет. А мой с соседкой! На глазах! И все из дома прет! Я десять банок закрутила, огурцы мать принесла, я десять банок закрутила… Смотрю, уж трех и нету! Три банки огурцов моих отнес…

– Еще и в рожу получаешь!

– А эта своего ни разу пьяным не видела…

– Я б ей сказала… Так бы ей и сказала: «Ты поживи с моим! Я целый год работала на игровые автоматы! Год целый не могла с ним справиться, только деньги видит, сразу в автоматы бежит. Да лучше бы он, собака, к бабам бегал! Дешевле бы вышло!

– …и хочет, чтоб еще не изменял! Этот кабель ей сына выучил, от армии отмазал, на работу его всунул… Так еще и дом ему строит!

– Не дом! Это он ему не дом – он ему домину отгрохал! Они ж со мной рядом участок взяли. Эт не дом, эт там