Чудесное зачатие. Сборник рассказов - Соня Дивицкая

Ева… плащик легенький, ножки как ниточки, очки большие круглые… они отлично смотрелись вместе – невозмутимый помпон и маленькая стрекоза любви. Живот у нее был совсем на подходе, она его мило придерживала узкой мышиной лапкой. Задравши носик, весело смеясь, Ева поощрительно кивала, всем, кто подходил к ней здороваться, и шутила… Шутила, как могла:

– Начальство не опаздывает, начальство задерживается!

Все наблюдали это милое явленье и ждали, что же дальше будет в цирковой программе. А дальше выяснилось, что пикник на природе отменяется, да, да, да, тот самый анонсированный Игорьком пикник отменяется, потому что беременная Ева в капроновых колготках замерзает. Ей протянули пледы, но Ева решительным жестом отдала приказ к переправе из дворика в здание шашлычной.

– Все в зал! Игорь распорядился, нам все перенесут. Мне в моем положении на улице сидеть нельзя.

Парни завинтили свои бутылки, им, в принципе, было все равно, но женская половина была против закрытых прокуренных залов.

– Зачем тогда мы привели детей? – остановилась жена Инженера. – Мы не можем загнать их в подвал, давайте останемся на солнце.

Жена Банкира, завернутая в индийскую шаль, спросила Еву аккуратненько:

– Ева, может быть, тебе помочь? Давай я отвезу тебя домой переодеться? В подвал никто не хочет…

Квартира была рядом, как вы помните, но это предложение не понравилось маленькой Еве. Она, задравши носик, капризно хмыкнула и заявила неожиданно холодным и надменным тоном:

– Что ж… Тогда я просто сейчас встану и уеду отсюда.

«Уезжай! Уезжай! Уезжай, дорогая!» – так все примерно подумали, когда услышали ультиматум, но никуда, конечно, Ева не уехала. Армяне-шашлычники в белых фартуках, заляпанных то ли кетчупом, то ли кровью, переносили со стола закуски, и кто-то из друзей галантно взял под ручку эту тоненькую проворную шейку. Пришлось загнать детей в темное помещение, не оставлять же их одних на улице, и детям это не понравилось, пришлось сюсюкать, отвлекать, утраивать им стол отдельный, но дети все равно хотели бегать во дворе, отказывались есть, и потому их отпустили. С детьми во двор ушла жена Банкира, широким взмахом запахнувшись в свой индийский палантин. Естественно, вскоре за ней ушла и жена Инженера, взяла бутылку виски и перебралась во двор, балдеть на солнце и следить за малышами. За ними и другие жены, отметившись в официальной части, потихоньку переползали на воздух, так что постепенно вся женская компания из-за стола перетекла во дворик, а там уже глазастые армяне включили свою музыку.

Нет, нет, не сразу, разумеется. Демарш перед беременной красавицей в такой счастливый для всех день никто устраивать не стал, конечно. Сначала все расселись за столом, чтобы поднять первый тост за самолет. Говорил Банкир, точнее, он хотел сказать, как давно мечтал об этом дне, ждал, как рождение ребенка:

– … и как ребенку, самолету тоже нужно было выбрать имя. Мы голову сломали, как назвать наш первый самолет. Ничего на ум не приходило. Месяца три мы мучились. Черная стрела, русский борзой, тройка… Всю зиму, точно, мы перебирали какую-то ерунду… Я детей своих назвал гораздо быстрее. И, как всегда, в последний день пришла идея… Мы решили назвать его «Crain», «White crain». «Белый Журавль»…

Возможно, от волненья и усталости Банкир говорил слишком медленно, но в то же время, он и не планировал затягивать, он уже сделал завершающий жест, поднял бокал, и тут вскочила Ева. Она все время ерзала на стуле, крепилась, но не усидела все-таки и попросила, чтобы ее как беременную пропустили вперед, что у нее срочный тост.

Ева начала тараторить, быстро, много, с наслаждением принимая всеобщее внимание. Банкир улыбался в ее сторону устало, он и правда устал, думал, чем закусить, я ему пододвинула банку оливок. Я ведь тоже была за этим столом, как журналист, я пришла написать статью про детские мечты и современную малую авиацию.

Ева сообщила, что они всю ночь не спали с Игорьком, волновались, а вдруг не полетит, вдруг упадет, пилот погибнет, что мы буем делать, тьфу, тьфу, тьфу… Всю ночь бедняжка утешала своего ответственного хомячка: расслабься, отдохни, нельзя постоянно думать о работе, нельзя работать на износ…

– Как много Игорек работает! – разогналась малышка Ева, – Игорек с утра до ночи на работе! У него все мысли только про самолет! Самолет, самолет, как там наш самолет…

…и вот теперь она так счастлива, так счастлива, когда самолет все-таки полетел, и она поднимает этот бокал за своего героя-мужа, ну… и вообще, короче, предлагает выпить за наших прекрасных мужчин.

– Мы гордимся своими мужьями, от всего сердца! Они у нас самые лучшие! Самые умные! Самые богатые!

И тут же, тут же!.. тихо в сторону тетя Ева нам, девочкам, на ушко, рекомендует не забывать нашу главную мудрость:

– …мужчина хоть и голова, а женщина – шея!

– Правильно, Ева! – шутили на улице остальные жены. – Куда шея повернет, в тот кювет твоя голова и покатится!

Вы уж простите меня ради бога за эту стенографию и вольную интерпретацию, я просто была на работе, поэтому все за всеми записывала. Кроме меня на Еву никто особого внимания не обращал, все выпивали и ели шашлык. Люди устали, люди были довольны первым успехом, приятное волненье, с которым они глядели в небо на свой первый самолет их еще не покинуло, поэтому они молчали, вдыхали дымок от мангала, курили в окно и без малейшего внимания, но с нежным умилением слушали ее экстатический бред.

Малышка Ева плотно вошла в роль первой леди, и начала вещать активно на остальную женскую аудиторию. Сначала доверительно пожаловалась, как тяжела ее доля, доля жены директора, потом начала объяснять своим фрейлинам, как обращаться с мужем, как с борщом, и даже, даже… уж простите, в виду своего особого положения, беременная Ева объяснила дамам, как нужно правильно рожать.

– Вы все неправильно рожали, – объясняла Ева этим удивленным рыбам. – Вы все рожали в двадцать, в тридцать, не соображали ничего…

Да-да… а маленькая Ева в свои тридцать семь подходит к вопросу серьезно, и у нее на связи лучший доктор, палата люкс, джакузи…

Все это было, конечно, очень интересно, но шустрые армяне во дворе включили музыку, дети начали резвиться, и все оставшиеся дамы тихонько отползали из-за стола на воздух. Возле Евы осталась только одна девушка, которая не сводила с нее удивленных глаз. Это была глухонемая жена одного менеджера по продажам, но Ева, кажется, за вечер так и не поняла, что девушка ее не слышит, глухонемая девушка и я, коварная шпионка, больше Еву никто не слушал. Она смеялась трогательно звонко над своими шутками, отдавала указанья шашлычнику, чтоб подогрел еще лепешек, принес ткемали, и деловито, энергично пережевывая мясо, Ева сообщила глухонемой девушке, что они с Игорьком в этом заведении постоянные клиенты.

Игорек в этот вечер выпил лишнего, он начал нервничать, заметив, что друзья не затевают как обычно свои технические споры за столом, это его насторожило. Никто не делится с ним творческими планами, все просто выпивают и закусывают, вместо самолета обсуждают какую-то рыбалку, на которую, кстати, его не позвали.

– А что тебя звать? Мы и так знаем, та на Камчатку ни за что не полетишь!

И тут же ни с того ни с сего, между делом, как о давно решенном, сказали, что прибыль всего года теперь пойдет на самолет.

Игорек сидел неподвижно, упираясь локтями в стол, его лицо из мягкого, оплывшего превратилось в тяжелую цементную маску. Он ел шашлык, выпивал кальвадос, довольно быстро набирая свою боевую дозу. Когда же он ее набрал, его тяжелый взгляд уперся в одного из менеджеров, он что-то вспомнил, начал с ним ругаться, и тут же за столом объявил, что человек уволен.

– Игорек, ну что ты вытворяешь? – вступилась Ева. – Ну что ты портишь людям аппетит? Люди кушают, а он о работе!

Уволенный менеджер вышел из-за стола, попрощался с коллегами. Игорек на него буксовал, и тут же