Чудесное зачатие. Сборник рассказов - Соня Дивицкая

Я уехала на выходные к родителям, а когда вернулась домой, никаких посторонних следов в моей квартире не обнаружила, и подружка была совсем грустная.

– Что случилось?

– Ничего, – говорит, – не случилось.

Мой ключ не пригодился. Они с тем новым парнем сходили в кафе, немного прогулялись по ночному городу, у стелы героев он ее целовал, ей вроде бы нравилось, но почему-то вдруг она сказала, что ей нужно срочно ехать, и сбежала. Я, конечно, спросила… Говорю же, тогда мы ко многим вещам относились просто, я спросила:

– Почему ты сбежала?

– Не знаю… – а сама вздыхает. – Я не знаю! Я очень хотела, но… не смогла изменить.

– Не смогла изменить? – это было смешно. – Кому ты не смогла изменить, мужу или любовнику?

Она задумалась, ресницами захлопала и сразу на меня обиделась.

– Отстань! Тебе легко говорить…

Да, мне легко говорить. Всем кругом трудно говорить, одной мне легко. Только сейчас я ничего говорить не собираюсь, тем более когда у нас такая опасная тема – измены, измены в браке. Сейчас только рот открой – и тут же тебя заклюют и праведники, и грешники. Лично я считаю, что эта глупая проблема не стоит выеденного яйца. И все, и больше я ни слова не скажу на эту тему. Плесну немножко фактов, немножко совсем, в этот вечный огонь, и смоюсь от вас в магазин, у меня холодильник пустой, так что на сегодня это будет последняя история.

Еще одна моя подруга. Вышла замуж за мусульманина, давно живет на Ближнем Востоке. За супружескую измену там до сих пор сажают в тюрьму, в основном женщин сажают, для их же блага, чтобы родственники случайно не убили неверную. Но сразу нужно сказать, в последнее время такое случается крайне редко. Мы, говорит моя подруга, живем в маленьком городке, у нас тут никто никому не изменяет.

Оказывается, я не знала, что в исламе секс между мужем и женой является богоугодным делом, доставили удовольствие друг другу – получаете бонус на небе. Вот они там стараются, копят очки, мужья от жен не гуляют. Но зато!.. Зато в этой милой стране, где живут, в принципе, добрые люди, разрешено многоженство. Изменять жене нельзя, а жениться можно четыре раза. Все в дом! Все в дом!

И вот моя подруга забеспокоилась. Муж у нее красавец, образованный, культурный, влюбился в нее, и вроде бы никаких мыслей про вторую жену не возникало, когда они женились. А тут прошло пятнадцать лет, родилось пятеро детей, моя подруга отдышалась и стала замечать, что друзья мужа набирают второй состав. Как этот гарем предотвратить? Да никак. У первой жены есть теоретическое право обидеться и развестись, а на практике она не имеет права открыть даже собственный счет без присутствия мужа.

Препятствием ко второму браку могут быть деньги, их отсутствие. Это наши, российские девушки полюбят мужичка и с голой жопой, на Востоке не так. Если мужчина не в состоянии содержать вторую семью на том же уровне, что и первую, он не может расширяться. А я-то думаю, чего это наша Маша такая радостная.

– У нас такие страшные долги! – и улыбается. – Мы влезли в огромную стройку! Не представляю, как мы это вытянем. Пять этажей! На каждого ребенка по этажу! – и хихикает. – Я сама ему этот жуткий проект подыскала, а он согласился! Вся зарплата у него идет на кредит…

Кстати, по исламским законам наказание за супружескую измену полагается и мужчине, и женщине. Но мы привыкли, что за измены наказывают только женщин, никто не слышал, чтобы мужчину забили камнями за секс с чужой женой.

Вообще-то, объяснила мне подруга, такие кошмары стремительно уходят в прошлое. В последнее время нравы на Ближнем Востоке стали мягче, уровень жизни растет, качество образования значительно повысилось, женщины получили профессию, начали прилично зарабатывать, стали позже выходить замуж, мужчина потихонечку из центра вселенной смещается, вот и нравы сразу стали мягче.

– Слава Аллаху, – сказала она, – у нас за измену никого не убивали как минимум лет тридцать. – Она немного призадумалась. – Лет тридцать точно никого не убивали. Не могу припомнить…

А я припомнила, припомнила… Совсем недавно, недалеко от моего дома, в реке обнаружили труп женщины с пулевым ранением в сердце. Ее убил муж, когда она призналась, что любит другого. Заметьте, это вам не река Иордан, я живу сейчас в Сербии, на берегу Дуная, у нас тут без пяти минут Евросоюз, а вот ведь иногда случается.

Эту новость про убийство жены мне сообщил муж, мой муж мне это сообщил, и была у него по этому поводу какая-то непонятная радость. Мне показалось, что в эти дни, когда соседи обсуждали убийство на мосту, у некоторых мужчин глаза как-то слишком ярко блестели. У женщин не блестели, женщинам обсуждать эту тему было неприятно. На Балканах во многих домах есть оружие, но почему-то женам не приходило в голову брать ружье и убивать мужа из-за любовницы.

Только один был случай, чтобы женщина стреляла в соперницу. Я недавно наткнулась на глянцевый журнал, когда сидела в парикмахерской, там в светской хронике была заметка, да и то столетней давности. Одна актриса, популярная, уже немолодая, застукал мужа на даче с подругой и стреляла. Что важно – стреляла она не в мужа, а в подругу. И это понятно, это логично, она убивала не за секс, не из каких-то принципов, она просто взбесилась от ревности и устраняла помеху на пути. Не попала она, слава богу.

А вот княгиня Любица попала. Правда, это тоже было не сегодня, а вообще двести лет назад. Княгиня Любица, жена сербского князя Милоша Обреновича, того самого, который убил Карагеоргия, родоначальника конкурирующей династии… Не хочу вас чужими интригами путать, они там все друг друга коцали при случае, нас интересуют только бытовые убийства из ревности.

Обренович был страшный бабник, а жена его Любица хотя и стала княгиней, была отчаянная деревенская баба, скакала на коне, носила за поясом два пистолета, и между делом родила семерых детей. Приехала она домой однажды, а во дворце молодая девчонка в покоях у князя постелила две кровати.

– Для кого это? – спрашивает ее Любица.

– Для меня и для Милоша, – отвечает молодуха.

– А я где буду спать?!

– Дом большой, – улыбнулась наивная девушка, – и тебе место найдется.

Конечно, Любица достала пистолет.

– Сейчас, – говорит, – я тебе место найду!

Убила красавицу. Князь обиделся, сослал княгиню в монастырь, но вскоре она из монастыря вернулась и прилюдно раскаялась. «Какая дура я была! – так за ней историки записали. – Зачем я убила эту милую девочку? В кого бы я могла превратиться, если бы начала убивать всех его любовниц?»

А что же князь? А князю ничего! Одной девчонкой больше, одной меньше. Мужчина в вопросах измены всегда выступает на стороне обвинения. И в Новом Завете, когда Христос отпускает грешницу, он ей говорит: «ступай и не греши», и людям говорит: «кто без греха, пусть первым бросит камень», а что же он грешнику сказал? Где был грешник? Про грешника ни слова.

У нас в России было все примерно то же самое. В супружеской измене всегда винили женщину. Если мужик загулял – пожурили его и забыли, а бабу за один несчастный эпизодик муж был обязан лупить всю жизнь, если речь о народных традициях. Не бьет, простил – значит, слабак, мы будем тыкать ему в морду. И в высшем свете было не легче. Анну Каренину с потрохами сожрали, отобрали ребенка, а брат ее Стива гульнул с гувернанткой – и как с гуся вода. Толстой нам ясно показал, это я сейчас для тех девчонок уточняю, которые любят спрашивать, что хотел сказать автор. «Да, девочки, – сказал нам Лев Толстой, – смиритесь. Ведь так распорядилась сама природа! Мужчинам сексуальное разнообразие обходится дешевле».

И на физическом, и на моральном, и на социальном уровне за секс отдуваются женщины. Несправедливая, жестокая, никому не нужная, но тем не менее данность. Так было тысячи лет. Поэтому! Именно поэтому я не могу понять,