Чудесное зачатие. Сборник рассказов - Соня Дивицкая

«я не уверен» становилось все тверже. Что случилось с нашим хомячишкой, друзья не могли понять. Первое время они действительно верили, что человек примитивно переедает и слишком доверчиво верит комплиментам своей жены.

– Зачем нам самолет? – козлился Игорек. – Мы продаем запчасти. У нас есть прибыль. Чем плохо?

Чем плохо… чем плохо… Это вообще философский вопрос. Из категории что лучше: журавль в небе или синица в руке? Как?! Как объяснить необразованному человеку, у которого никак не развито стратегическое мышление, в чем преимущество журавля над синицей?

Я пробовала разобраться. У нас же принято всегда выбирать синицу, лучше синица в руке, чем журавль в небе. Ребята, это все вчерашний день. Картина мира поменялась. Сегодня нужно ставить на журавля, синицу в руке держим, но ставку делаем на журавля. Да потому что!.. Синицы долго не живут. Синицы – это мелкие идеи, сиюминутные потребности, они умирают всем стадом, каждый сезон, их бросают в мусор как одноразовые стаканчики, как только проходит мода, кончается срок годности… А журавли – идейки уровнем повыше, имеют шанс прожить дольше.

Банкир набирал побольше воздуха и начинал, как на уроке, простым доступным языком:

– Игорек, ты пойми… Запчасти продают все. Сегодня. Завтра твои запчасти будут на хрен никому не нужны, потому что все старые самолеты пойдут в металл. И мы пойдем в большую жопу! Нам нужен новый уникальный товар! И он у нас есть! Да, Игорек, да! Я говорю про самолет! Ты просек? Представь себе, для доработки самолета нам нужно оплатить вот этот счет! Который висит неделю у тебя!

Игорек делал важную морду. Молчал. Красные щеки раздувались. Подписывать счет не спешил.

– Тебе еще раз повторить? – горячился Инженер. – Че ты тут не понял? Все наши деньги мы должны вкладывать в самолет!

– Я сомневаюсь, – отвечал бесстыжий Игорек. – Вы меня не убедили.

В общем, Игорек сомневался, а самолет тем временем был уже почти готов. Осталось доработать последние штрихи и провести испытания, вот только испытания почему-то постоянно откладывались. Игорек извивался, как хомячок в руке: то поставщик ему не отвечает, то выполнить заказ по нашим чертежам не могут, то слишком долго, то слишком дорого…

– В чем дело? – друзья спросили напрямую. – Это что, саботаж?

– Вот грохнется ваш самолет, – усмехнулся Игрек, – и что мы будем делать?

Инженер не мог говорить. Ему казалось, что ребра разрывают стальные обручи, через него проходит ток и какой-то голос шепчет ему: «Придуши эту тварь, придуш-ш-ш-ши-и-и-и». Банкир учтиво улыбался, в последнее время он отработал в совершенстве навык непроницаемой восточной улыбки. В итоге мальчики подумали и решили открыть вторую фирму. Чтобы самолет не грохнулся, производство решили разместить в отдельном цеху и лично его контролировать, а Игорьку оставили торговлю.

Когда малышка Ева в очередное утро заглянула в ноутбук, который как обычно лежал на животе у Игорька, она разволновалась.

– Вторая фирма – второй счет? – это ее испугало. – Что, теперь твои деньги уплывают к Банкиру? Игорек! – она схватила его за жабры. – Ты не понял? Тебя кидают! Тебя выкидывают из бизнеса!

Шея повернула не туда, то есть малышка Ева грубо ошибалась. Никто Игорька выгонять из бизнеса не собирался. У Игорька осталась доля, печать и подпись, Игорек сам лично каждую копейку отправлял на производство, его всего лишь попросили не тормозить. Самолет еще не запустили в серию, требовались мелкие доработки, и точно так же друзья надеялись доработать Игорька. Оба были уверены, что Игорек тоже дозреет, и тоже взлетит сразу, как только они начнут серийное производство.

– Да уж… – шутили женщины, жена Банкира с Инженером. – Я представляю, как он полетит… наш хомячок.

– Летит такой по небу Игорек, а пионеры ему машут: «Привет мальчишу!»

В это время маленькая Ева не вылезала с кухни: борщи, котлеты, голубцы, блинцы, беляшики, свининка с картошкой, картошка со свининкой… И плюс тандыр! Тандыр по выходным, не забывайте. Игорек катастрофически толстел, но Ева уверяла его по-прежнему, что он и есть тот самый Бог секса.

Каждое утро его ждал вкусный горячий завтрак, завтрак мечты, вареники с вишней, блинцы с языком, или сразу прямиком холодечик с горчичкой, и он как барин вкушал разносолы, запивал кофием, неспехом открывал ноутбук, просматривал почту и банк. Его теребили, с восьми утра его терзали партнеры и клиенты, просили что-то оплатить, кому-то написать, перезвонить, проверить, Игорек обещал все сделать, обещал и огрызался, что он не метеор, и что именно сейчас он занят. Часиков в одиннадцать он выезжал из дома в офис, а в это время стройняшка Ева уже отправляла в кастрюлю кусок лопатки, на бульон, на первое…

Стоп! Сейчас немножко назад хочу отмотать. Меня вдруг осенило. Что мы ругаем Еву? Не только Ева виновата в том, что Игорек зажрался. Вообще-то, если уж на то пошло, в Библейской истории кроме Евы был еще и змей. И с нашим Игорьком кроме бедняжки Евы вплотную поработали его друзья. Два змея! Или один двухголовый змей. Они же сами ему дудели постоянно: «Ты директор, ты и решай». Они же сами запрягли его в рутину и уверяли, что без него не справятся: «Кто, если не ты?» Они ему отдали пароль от банка, переодели его из формы охранника в пиджак директора, пересадили на приличную тачку, и он вошел во вкус. Каждый раз, когда он банк смотрел, они вдвоем ему жужжали: «Какой у нас сегодня Игорек богатенький»… Теперь получайте! За что боролись, на то и напоролись. Игорек поверил, что богатенький действительно он.

Бывали дни, когда счет фирмы оказывался пустым. Ева спрашивала, куда все уплыло. Игорек отвечал – на развитие. Развитие, производство – это для Евы были просто романтичные слова, не более.

– Им хорошо… – соображала Ева. – У одного в банке должность, у другого на заводе премия. Они в игрушки играют, им этот бизнес как развлечение, а нам? Если самолет не полетит? Что тогда у нас останется? На какие шиши мы будем ребенка кормить?

8

Ева постоянно хотела есть, в последнее время особенно, вероятно, из-за беременности. Такая маленькая, худенькая и неожиданно прожорливая девочка, на последнем месяце она начала волноваться о хлебе насущном. Ох, как напрасно! Напрасно Ева беспокоилась. Дела у фирмы шли отлично, самолет полетел, первые испытания, не цеховые, а самые настоящие, в небе, прошли успешно. Летал! И хорошо летал первый самолет.

Над зеленым полюшком, на маленьком спортивном аэродроме команда собралась на него посмотреть, и летчик нашелся, испытатель, и механики-эксперты, и журналисты, и глава администрации прискакал поставить себе галочку, а как же, за развитие малой авиации в районе, и все сотрудники фирмы, немногочисленные пока еще, конечно, тоже были на аэродроме, и жены их, и дети, и прямо с поля все решили ехать отмечать.

В ресторан! Люди захотели в ресторан! В мексиканский! В японский! В итальянский! В любой! В хороший ресторан захотели, но Игорек сказал, что переплачивать за выпивку не будет.

– На фига, говорит, – нам ехать в какой-то ресторан, к тому же в японский, и платить сумасшедшие деньги за горсть креветок? А ну-ка, – говорит, – давайте все в Эдем, в шашлычную, там можно со своим бухлом…

Отлично! Ах, как это мило! Со своим бухлом! Чудесно! Будем пить кальвадос! Все переодеваемся, форма одежды спортивная, про ресторан забыли. Спорить с Игорьком не стали, в последнее время с Игорьком старались не спорить из-за ерунды, берегли силы для серьезных вопросов. Тем более в Эдеме был довольно приятный внутренний дворик, шалашики с навесами, туда решили взять детей и устроить пикник на природе.

Стояли дивные весенние погоды. Народ расположился в павильоне под березками, сделали заказ, откупорили бутылки, успели даже пропустить по одному стаканчику… И тут пришла лягушка, зелененькое брюшко… Игорек привел свою Еву.

Чудесная, между прочим, получилась пара, никто из них отдельно красавцем не был, но дуэт они составили оригинальный. Игорек… пиджачок разрывается, щеки навынос, ноздри дракончиком. И рядом миниатюрная