Часы деревянные с боем - Борис Николаевич Климычев

Я по лицу доктора понял, что хорошего мало.

— Нельзя так истязать себя, — заговорил Кузнецов, — вы себя совсем не бережете. Надо было бы обратиться раньше… Я выпишу освобождение от работы. Придется полежать. Покой. Ни в коем случае не нервничать, сердце испортить легко, а вылечить очень трудно. Так вот — покой... неплохо бы… питание хорошее, особенно молоко, фрукты... это необходимо...

Он ушел, потупившись. Не хуже нас знал, как теперь трудно доставать продукты.

Мать оглядела комнату. Я следил за ее взглядом. Да, у нас теперь и продать нечего.

Никодим Никодимович как раз дома был. Он все это видел и сказал матери:

— Вот до чего они людей доводят! Работать заставляют человека, пока не свалится.

Мать приподнялась на локте:

— Кто это заставляет?

Никодим Никодимович замялся, поправил на лысине волосы:

— Да кто же? Фашисты эти проклятые! Кто же еще! Войну затеяли, вот и приходится людям работать, как лошадям!

— А-а! — сказала мать и задумалась.

В канун выходного дня она позвала меня, сняла с руки обручальное кольцо. Снеси, говорит, в золотоскупку, там тебе дадут боны, по этим бонам ты немножко продуктов получишь, какими отоварят. Потом сменяешь часть на молоко, а другую — на фрукты.

Мы с Витькой в выходной ранехонько пошли к этой золотоскупке, а там громадная очередь. Никогда не думал, что в нашем городе есть столько людей, имеющих золотые вещи. Простояли в очереди полдня, добрался, наконец, я до приемного окошечка, сунул в него кольцо, а старичок приемщик говорит:

— Мы берем только как золото, но не как ювелирное изделие, кольцо это раскусим на части, и стоить оно будет пустяки, так как вес у него небольшой... Кроме того, мы берем только у совершеннолетних, по предъявлении паспорта.

Я ему растолковал, что мать болеет и ей надо молоко, хорошо бы еще с фруктами, а сама она прийти не может по болезни.

Старик сказал, что не ручается, хватит ли на фрукты этого кольца, но пообещал принять его, если я принесу материн паспорт и записку от нее.

Пришлось еще раз стоять в очереди.

Старик дал нам боны, что-то очень похожее на деньги, и мы пошли с этими бонами в специальный магазин, там тоже была очередь, но все же не такая большая, как бывает в хлебных.

Сначала боны отоваривали мукой и сахаром, а когда я уже у весов был, стали отоваривать пеклеванными пряниками. Название пряников мне понравилось, дали мне за это кольцо два килограмма, почти полную сумку. Теперь надо было идти на толчок — меняться.

Сразу за развалинами цирка — толчок. Название подходящее: там действительно толкаются, туда-сюда мечутся. У меня в руке — стеклянный кувшинчик с ручкой, а кошелку Витьке отдал, пусть он попробует менять, он везучий. Витька принялся кричать:

— Пряники поклеванные! На молоко меняю!

— А кто их поклевал, твои пряники? — заинтересовалась какая-то тетка, у нее как раз молоко в четверти было.

— Никто не поклевал, так называются, — сказал Кротенко, приоткрыл кошелку и показал.

Вот Витька! Название пряников перепутал. Но молочница все же заинтересовалась, сказала, что литр молока за половину наших пряников нальет. Наверное, у этой тетки детей много, и она решила их угостить. Но Витька — не лыком шитый:

— За такую гору пряников — литр! Да мы немного походим — четверть молока за них выменяем! Да и молоко у вас синее, жир, наверное, снятый.

— Сам ты синий! — рассердилась молочница. Но когда мы хотели идти дальше, остановила нас и, взяв половину пряников, наполнила молоком мой двухлитровый кувшинчик. Теперь надо было выменять фрукты.

Долго ходить не пришлось. В соседнем ряду коричневолицый дядька с орлиным носом монотонно, словно молитву, повторял:

— Гру-уш, яблу-ук! Груш, яблу-ук!

Мы предложили ему пряники, он их сосчитал и сказал, что за двадцать пряников даст нам банку сухофруктов.

— Неправильно! — сказал Витька.— Пряники вон какие большие, а сухофрукты твои маленькие, банка-то совсем малюсенькая.

— Нэ понимаешь! — ответил южанин.— Большой яблук сохнэт, делается малэнький! Весь сад на один корзина поставишь!

И тут позади нас раздался голос:

— Кого что ждет, кому что будет, бери судьбу, судьба рассудит!

Заросший седыми волосами дед держал в руках картонный ящик с пакетиками, вроде аптекарских. Белая мышка выдергивала эти пакетики зубами, то из одного конца ящика, то из другого.

Одна торговка дала деду червонец, и мышка выдернула для нее из ящика пакетик — судьбу: Мы заглянули тетке через плечо, в записке было написано: «Горизонт вашего счастья закрыт тучами сомнений. Но солнце нечаянной встречи разорвет пелену печалей, это будет, когда от полосы радости до этого дня пройдет столько дней, сколько