Тильда здесь - Джейн Тара

Тильда открыла расписание ближайшего центра и увидела, что следующий ретрит начинается совсем скоро. Не тратя времени на раздумья, она заполнила анкету, ответив на кучу вопросов о своем ментальном здоровье, и нажала «Отправить». Даже если ее заявку одобрят, она не обязана соглашаться. У нее будет время подумать. Но ей было любопытно.

С ощущением того, что она сделала шаг в правильную сторону – в новую сторону, – она села на пол, чтобы помедитировать. Надела наушники, включила воспроизведение и приступила к делу.

Немного поерзала на подушке.

Музыка.

Женский голос… Не слишком резкий, но и не чрезмерно нежный. Спокойным и уверенным тоном женщина сказала ей сделать глубокий вдох. Потом еще один… И еще…

Тильда выполняла инструкции. Все было просто и понятно.

Она по-прежнему отвлекалась, но инструкции и музыка помогали ей сосредоточиться на задаче. В голову приходили мысли, но она их отпускала. Пенелопа кричала во все горло, но Тильда ее игнорировала. Постепенно Пенелопа умолкла. Тильда от всего отрешилась. Мысли приходили и уходили…

Двадцать минут спустя она открыла глаза и поразилась тому, какое расслабление чувствует. Пережила ли она нечто мистическое? Нет. Достигла ли полного покоя? Вовсе нет. Возвращались ли ее мысли к повседневным заботам и переживаниям? Да. Но, выполняя инструкции из приложения, Тильда добилась спокойствия, которое прежде казалось ей невозможным. И это было чудесно.

Зазвонил телефон, и она ответила, дрожа от восторга. Как вовремя!

– Привет, Патрик.

– Я устал от сообщений и хотел тебя услышать, Тильда.

Он говорил низким, хрипловатым голосом. В детстве она терпеть не могла свое имя, но в устах Патрика оно было достойно песен.

– Как ты поживаешь? – спросил он.

– Отлично. А ты?

– Я много про тебя думал.

Это что, прилив? Тильда встала, переключила Патрика на громкую связь и пошла на кухню, чтобы сделать себе чаю со льдом.

– Я тоже про тебя думала, Патрик. – Тильда решила выложить все начистоту. – Недавно я упомянула тебя в разговоре, и моя подруга Лейт рассказала мне про «Арсенал» и про то, как ты знаменит.

Патрика это явно порадовало.

– Ты говорила обо мне с друзьями?

Ее снова охватил жар.

– Упомянула. Мельком.

– Но все же упомянула.

Она слышала улыбку в его голосе.

– Да, Патрик. Упомянула. – Ей нравилось, что он ее дразнит.

– И что сказали твои друзья?

– Лейт объяснила, какая ты важная особа.

– Разве что для меня самого, Тильда, – со смехом отозвался он. – И для моей мамы.

Тильда кинула в стакан кубики льда.

– Твой аккаунт указывает на иное.

– Это все благодаря «Арсеналу», а не мне. Людей интересует наша компания. У меня нет никаких обожателей или чего-то подобного. Ладно, одна есть, но от нее все время пахнет ладаном.

– Наверняка она моя постоянная клиентка.

Патрик рассмеялся:

– Мы могли бы сравнить базы электронных адресов.

Тильда бросила в раковину чайный пакетик и направилась обратно в гостиную.

– Когда ты сказал, что занимаешься музыкой, я представила себе кавер-группу, исполняющую хиты девяностых.

– Увы! Примерно этим мы и занимались, – сказал Патрик. – Мы со Стивеном хотели превзойти Oasis, но потом мне поставили диагноз.

– Значит, из рок-звезды ты перепрофилировался в короля медитаций?

– Тебе длинную версию или короткую?

Тильда устроилась на диване. Она была готова слушать Патрика весь вечер.

– Длинную, пожалуйста.

Он усмехнулся.

– Когда мне было два, отец ушел из дома, оставив маме короткую записку с извинением без обратного адреса. Он каждый месяц присылал алименты, но на связь не выходил. Потом выяснилось, у него нашли пигментный ретинит, как и у меня. Он не знал, как с этим жить, и сбежал. Ничего не сказал маме. Просто ушел.

– Ты хоть раз с ним говорил?

– Да. Мама разыскала его, чтобы спросить об истории болезни в семье, когда мне поставили диагноз. С тех пор он стал принимать более активное участие в нашей жизни и очень сожалеет о прошлом. Я его понимаю. Он не мог принять свою болезнь, у него выдались несколько очень тяжелых лет. Потом он занялся саморазвитием и оказался в ашраме[16], где научился медитировать. В долгосрочной перспективе его бегство пошло мне на пользу.

– Отец научил тебя медитировать? – уточнила Тильда.

– Да. Вместо того чтобы научить меня кататься на велосипеде или бить по мячу. Стивена он тоже учил. Тот тяжело переживал мою болезнь. Чувствовал себя виноватым, будто бы я принял удар на себя.

– Совсем как вина выжившего, – заметила Тильда. – Он по-прежнему ее испытывает?

– Вина никуда не подевалась, но она стала нашей нормой, – сказал Патрик. – Стивен все время подталкивает меня быть лучше, идти дальше, решаться на риск.

– Медитация тебе помогает?

– Благодаря ей я вижу более ясно.

– В каком смысле?

– Видеть можно по-разному, Тильда.

Тильда на какое-то время замолчала.

– Тебя это отталкивает? – спросил он.

Тильда задумалась. Раньше ее не интересовали подобные темы, но теперь, узнав столько нового, ей хотелось все обсудить.

– Нет. Ты говоришь на том же языке, что и моя лучшая подруга. Мне интересно, но я от вас отстаю.

– Я подожду, пока ты не догонишь.

– Ждать придется долго. Бегун из меня неважный.

– Ты и в разговоре часто спотыкаешься.

– Это верно. – Тильда рассмеялась. – Тебе сложно было медитировать поначалу?

– Конечно. И сейчас сложно. Но преимущества перевешивают трудности. Когда я только начал медитировать, меня мучил синдром Шарля Бонне. Это галлюцинации, которые возникают при потере зрения. Иногда я закрывал глаза и видел какие-то образы, но чаще – просто пятна и вспышки света. Медитируя, я ощущал пустоту и абсолютную тьму. Это очень… успокаивало. И приносило облегчение. Поэтому я продолжил медитировать. В следующем году галлюцинации прекратились. Это дало мне надежду, что я могу контролировать происходящее, – сказал Патрик. – А ты пробовала медитировать?

Тильда рассмеялась.

– Забавное совпадение – я как раз закончила медитировать, когда ты позвонил.

– Совпадений не бывает.

– Я совсем новичок. До твоей лиги мне далеко.

– Нет никаких лиг, – заверил ее Патрик.

Тильда призналась:

– Я только что подала заявку на курс випассаны.

– О, это высшая лига.

– Ты его проходил?

– Ну, да… – Он замялся, будто не желая о чем-то говорить. – Если ты собираешься заняться випассаной, то лучше обсудим это позже. Я не хочу нечаянно повлиять на твои впечатления.

Ну вот, теперь ей придется пройти курс. Черт побери.

– Расскажи побольше о себе, – предложил Патрик. – Я хочу знать о тебе все.

Тильда растаяла. Говорил ли ей хоть один мужчина что-то подобное? Интересовался ли так искренне?

– Мне пятьдесят два, и я выгляжу на свой возраст, – вырвалось у нее. Совсем не то, что она хотела сказать.

– Мне сорок восемь, и я понятия не имею, как выгляжу.

– Я слишком