Тильда здесь - Джейн Тара

«Я никогда не видела, как ты рисуешь», – сказала Тильда.

Отец уставился куда-то вдаль.

«Ну… Рисованием семью не прокормишь».

По его лицу проскользнула тень, и разговор оборвался.

Больше они об этом не говорили. Молодой Тильде было не под силу преодолеть разрыв между мужчиной, который когда-то любил рисовать, и отцом, который всегда был сердит и отстранен. Но он поощрял ее занятия фотографией. Она показывала свои снимки, а он кивал и говорил ей: «Неплохо, Тилли. Продолжай».

А потом он погиб. Внезапно и жестоко.

После его кончины альбом стал самым дорогим, что было у Тильды. До двадцати с лишним лет она вкладывала в него свои любимые снимки. Огладив знакомую обложку, Тильда поднесла альбом к лицу и вдохнула запах старой кожи, пробудивший в ней воспоминания об отце и о годах после его смерти. Она бережно расплела завязки. Внутри лежали фото, которые она делала в старшей школе и в университете, вплоть до встречи с Томом. Тоска тяжелым камнем опустилась ей на грудь.

Раньше она была так талантлива. Теперь она могла это признать. Фотографии были великолепны: портреты людей с самыми разными выражениями на лицах. На крупных планах были видны морщинки в уголках глаз, говорившие и о смехе, и о боли. Некоторые снимки изображали ее мать; на одном была запечатлена та самая хрупкость, часто в ней проявлявшаяся. Но другой снимок – на котором ее мать смотрела на Холли, игравшую в школьном спектакле, – застал Тильду врасплох. Фрэнсис смотрела на внучку с нескрываемой гордостью на лице, будто пыталась помочь ей усилием воли. На других снимках Тильда увидела старых друзей, с которыми давно не общалась; соседку по комнате из университетских времен; Лейт; женщину, с которой она познакомилась в Китае; врача, который лечил ее после падения с велосипеда в Уэльсе. Автопортрет вскоре после встречи с Томом. Разумеется, она выглядит великолепно, хотя тогда фотография ей ужасно не понравилась.

В задний кармашек были спрятаны несколько набросков, сделанных отцовской рукой. Ее мать, закутанная в простыню, – указание на то, что когда-то они любили друг друга. Этот рисунок столько значил для Тильды. Он намекал, что она все-таки родилась по любви. Другой набросок изображал птицу на том самом дереве, которое убило отца. Он был столь талантлив, но не верил, что сможет обеспечить своим искусством семью, и потому даже не пытался.

А какое у нее оправдание?

Часто она говорила себе то же самое. Что она не сможет прокормить семью. Хотя смогла. На самом деле она просто не считала себя достаточно одаренной.

Тильда спросила себя: чего она стоит как творец? Она стояла перед большим портретом молодой женщины. Снимок назывался «Дева»; его снял бойфренд модели, весьма талантливый фотограф. Женщина на снимке смеялась; она была прекрасна, ее юное лицо – безупречно. Фотограф снял ее в вечернем свете, солнце у нее за спиной сияло золотом. Великолепный снимок; и все же – очередное восхваление молодости. Где же старуха? Где полюбоваться на это фото?

В кармане у Тильды завибрировал телефон. Она достала его, чтобы перевести в режим «Не беспокоить», и увидела, что ей написал Патрик.

Привет, Тильда. Думаю о тебе. Как поживаешь?

До чего же он беззаботен!

Я в Национальной портретной галерее, стою перед потрясающей фотографией и не могу решить, нравится она мне или нет.

Ты можешь говорить?

Тильда огляделась. В зале не было никого, кроме нее.

Да.

Ответ последовал незамедлительно – телефон зазвонил.

– Опиши фотографию и давай разберемся, что ты о ней думаешь, – заявил Патрик еще до того, как она успела поздороваться.

Она послушалась. Пока они болтали вполголоса, кто-то открыл стеклянную дверь, ведущую наружу, и по залу пронесся легкий ветерок, принеся с собой сухую листву и овевая ноги Тильды обещанием весны. Тильда не распознала ветер перемен. Она была слишком занята разговором с Патриком.

38

За долгие годы ткань их дружбы ничуть не истерлась.

ДОРОТИ ПАРКЕР, писательница

Пару часов спустя Тильда вошла в «Эль Тореро», мексиканский ресторанчик недалеко от работы. Лейт и Али уже ждали за столиком в углу и при виде нее явно опешили. После разговора с Сельмой и визита в галерею Тильда отправилась за покупками. Теперь она была одета в черные джинсы, новые ботинки и новую темно-оранжевую кофту. Сельма была права. Порадовать себя было очень приятно.

– У тебя плохие новости? – поинтересовалась Лейт, как только Тильда села за стол.

– Почему ты так думаешь?

– Ты позвонила и сказала, что хочешь поужинать здесь, а потом заявилась, выглядя абсолютно… потрясающе. Не думаю, что ты умираешь, но что-то здесь не так. И я не имею в виду твой пропавший нос. И шею. – Лейт пристально вглядывалась в нее, словно пытаясь разгадать загадку.

Тильда ее проигнорировала и окинула взглядом ресторан. Ей нравилось его нарочито простое, стильное оформление: цветная роспись на стенах, деревянные столики под старину, выложенная плиткой барная стойка.

– Так ради чего мы собрались? – спросила Али. – Помимо того, чтобы полюбоваться твоей новой кофтой.

– Сельма сказала, что мне нужно воздавать себе должное. Добавлять в жизнь искру. А вы и есть моя искра.

– А ты – моя, – сказала Али. – Точнее, вы обе.

– А еще кое-что случилось, и я поняла, что жизнь слишком коротка, чтобы не баловать себя маргаритами, – добавила Тильда. – Я сходила на прием к Гуриндер. У нее исчез палец.

– Боже. – Лейт отшатнулась. – Это ведь не заразно?

– Нет. Я уже спрашивала.

– Какой кошмар, – сказала Лейт.

– Бедная Гуриндер. Но, по крайней мере, ты сможешь ее поддержать, – произнесла Али.

– Она отказалась со мной говорить. – Тильда пожала плечами. – Сельма говорит, надо показать ей эффективность лечения на собственном примере, а не убеждать.

– Хорошо сказано. Будь путеводной звездой для других. – Лейт прищурилась. – Ты выглядишь по-другому.

– Я купила кофту и ботинки. – Тильда помахала официанту, чтобы заказать маргариту.

– Нет… – Лейт уверенно шла по следу. – Дело не только в этом.

– Ладно. Не радуйся слишком сильно, но я начала медитировать.

Лейт так громко расхохоталась, что другие посетители начали оборачиваться.

– И что?

– И… – Тильда решилась. – Возможно, ты права. Мне полегчало.

Лейт крепко ее обняла.

– Я очень тобой горжусь.

– Это еще не все. – Тильда сделала глубокий вдох. – Мне предложили место на курсе випассаны.

– Кто ты такая и что ты сделала с моей лучшей подругой? – пошутила Лейт.

– Но я не могу просто взять и исчезнуть на десять дней. – Потом Тильда осознала, что только что сказала, и все трое рассмеялись.