Тильда здесь - Джейн Тара

и старались как могли. У меня остались не только плохие воспоминания. В моем детстве были любовь, смех, хорошие деньки. Теперь я понимаю: все зависит от того, на чем я фокусируюсь. Я хочу перестать думать о боли, разочаровании, о том, что я недостойна счастья.

Сельма медленно захлопала в ладоши.

– Тильда, ты нашла ответ.

Тильда рассмеялась от облегчения и переизбытка чувств.

– Ты достойна своего основного плана, Тильда?

– В том-то и вопрос, не правда ли?

Она открыла сумку, достала фотографию, сделанную Грантом, и протянула ее Сельме.

Сельма вслух прочла слова на обороте:

– «Ты освещаешь этот мир. Никогда не меняйся».

– Как мне снова стать ею? – спросила Тильда.

– А тебе это точно нужно? Да, она молода и прекрасна, но ей недостает твоей мудрости. – Сельма помахала фотографией. – Ты не хочешь снова стать этой девушкой. Ты хочешь стать лучшей версией себя нынешней. Сильной, страстной и уверенной в себе. Ты хочешь, чтобы она ворвалась в твою голову и велела Пенелопе заткнуться, ведь теперь она тут главная.

Тильду охватило предвкушение.

– Еще как хочу.

– Твоя следующая задача – воздать себе должное.

Она была готова.

– С чего мне начать?

– С нового костюма, стильной прически и шикарных туфель на каблуках.

Такого Тильда не ожидала. Она ощетинилась.

– Разве внешность – это главное?

– Дело не во внешности. Думать исключительно о своем внешнем виде – нездорово. Но, милая, делать то, что помогает тебе самой себе понравиться, – очень здоро́во.

– Все, что ты перечислила, имеет отношение к моей внешности, – заметила Тильда. – Может, мне стоит сделать лифтинг.

– Есть разница между отрицанием своего возраста и его признанием. Некоторым женщинам лифтинг идет на пользу, но тебе он не нужен. – Сельма вздохнула. – Медиа уничтожили женщин до такой степени, что даже перестали быть врагом. Теперь главный враг женщин – это мы сами. И самая радикальная форма сопротивления – перестать заботиться о том, что думают о нас окружающие. Мы должны ценить свое и только свое мнение о себе. Знать, кто мы такие, и выражать это знание – эмоционально, интеллектуально, духовно и физически, если мы того захотим. Необязательно через одежду и макияж. Одна из моих клиенток начала танцевать фламенко, и в результате изменились ее манеры и то, как она видит свое тело. Другая сделала несколько татуировок. Это твое тело и твоя внешность.

– Летом мне нравится ходить в платьях, – призналась Тильда. – И я всегда чувствую себя лучше после стрижки и окрашивания.

– Я тоже, милая. – Сельма пригладила волосы.

Тильда задумалась, сколько же Сельме лет. Та была великолепной женщиной, не только для своего возраста, но и для любого возраста вообще. Ее лицо было покрыто морщинками и складками. Она была прекрасна. Ее глаза сверкали, ее лицо было полно жизни и смеха. Ее любовь к жизни была очевидна.

Казалось, она неподвластна времени.

– Как еще ты воздаешь себе должное? – спросила Сельма. – Представь, что каждый день – это твой день рождения.

Легче не стало. Если бы не назойливые подруги, Тильда вообще не отмечала бы день рождения. Том о нем и не вспоминал, и ей было проще делать то же самое.

– Честно говоря, Сельма, мой день рождения – это самый обычный день.

– Ни один день не должен быть «самым обычным», – сказала Сельма. – Давай начнем с малого. Тебе не нравятся слова «воздавать должное». А что насчет «порадовать»? Как ты радуешь себя?

Тильда ненадолго задумалась. Она любила путешествовать, но уже давным-давно этого не делала.

– Я люблю съесть пару печенек перед телевизором.

Сельма посмотрела на нее так, будто Тильда говорила на марсианском.

– Что-нибудь еще? Цветы? Массаж? Кино?

– Не особо…

– Поездка на выходные? Ванна с пеной?

Тильду осенило:

– Несколько лет назад я отремонтировала дом. После расставания с Томом.

– Это чудесный способ воздать себе должное. А за последнее время?

Тильда пыталась хоть что-то вспомнить.

– Месяц назад я купила новый объектив для фотоаппарата.

– И порадовала себя этим. Не правда ли?

– Это поможет справиться с невидимостью?

– Если ты себя не видишь, то как сможет увидеть кто-то другой? – сказала Сельма. – Забота о себе продиктована любовью. Никто не станет заботиться о тебе, если ты не делаешь этого сама – верно? Если ты считаешь, что недостойна массажа или занятий танцами, то ты точно недостойна чего-то большего.

Тильда кивнула.

– Раньше я об этом не задумывалась.

– Вот именно. Ты построила хорошую жизнь, Тильда, но где же в ней искра?

Тильда ощутила решимость. И даже предвкушение.

– Думаю, я отправлюсь за покупками. И схожу в галерею. И, может быть, куплю шампанское «Дом Периньон»… И искупаюсь в нем. – Она рассмеялась.

– Отличный план. Воздай себе должное. За все, чего ты добилась. За то, кто ты есть, – подбодрила ее Сельма. – Ты ведь уделяешь время друзьям, дочерям, питомцам. Удели и себе!

Глаза Тильды заблестели. Сельма была права.

– Скажи это, – велела Сельма. – «Я обещаю воздать себе должное».

– Обещаю, обещаю… Я обещаю воздать себе должное. Я этого заслуживаю, черт побери! – Тильда рассмеялась. Совсем как на старой фотографии, которую держала в руках, только лучше.

37

Я убежден, что любая попытка запечатлеть на фотографии человека целиком обречена на провал. Мы можем запечатлеть разве что его внешнюю оболочку. Внутренняя же суть редко кому-то открывается и порой не видна даже самому человеку.

АРНОЛЬД НЬЮМАН, фотограф

Тильда стояла перед одним из автопортретов Арнольда Ньюмана в Национальной портретной галерее и думала, что он был прав. Она лишь недавно увидела свою внутреннюю суть.

Она ходила по залу от одной фотографии к другой, останавливаясь, любуясь, впитывая. Некоторые снимки изображали знаменитостей, некоторые – нет, но те, которые нравились ей больше всего, неизменно запечатлевали жизнь, боль, радость и человечность. Конечно, все это нелегко вместить в один кадр, но именно это она и ценила в портретной фотографии. Потенциал. Задача изобразить все оттенки стояла не перед камерой, а перед ней. Перед фотографом.

Она так давно не бывала в галерее. Не потому, что была слишком занята или не хотела, но потому, что ей было слишком больно. В этих лицах отражался ее собственный провал. Неспособность осуществить свою мечту. Основной план. Стать творцом. Добиться того, чтобы в этом зале висели ее работы.

Во время своей горячечной уборки Тильда нашла отцовский альбом. Он много лет пылился в углу вместе с ее мечтами. Отец подарил его ей примерно за год до смерти.

«Я когда-то баловался рисованием, – сказал тогда отец. – Собирал здесь свои наброски».

Тильда помнила все так, как будто это было вчера. Отец с гордостью показал ей свои рисунки. От альбома пахло кожей. Тильду переполняли смешанные чувства – по большей части желание, чтобы этот разговор