Сибирский приключенческий роман 2 - Галина Алексеевна Беломестнова

арматуру. Во всю километровую ширь этой долины, привычно обжатой сопками с зеленым частоколом лиственниц, высились горы отмытой гальки, бугрились темные иловые хвосты. На самом верху драги развевался на ветру красный флаг, а чуть ниже, выгоревший транспарант: «Перевыполним задание партии!» Призыв давно скособочился на одну сторону, но настолько примелькался, что на это не обращали внимания даже секретари райкома, приезжавшие не раз на собрание коллектива, чтобы поддать жару своими гневными речами.

В машине Струмилин молчал, сердито хмуря брови, прокручивая разговор с начальником драги.

— Если завтра не отремонтируют — плану хана. Меня опять трепать начнут вплоть до министерства. А тут еще навалились на лучшую артель. Перевыборы председателя затеяли. Развалят «Звезду», тогда точно план всего района лопнет, как мыльный пузырь. Ладно, я тебе, Аркадий Федорович, этого не говорил… Ты пособи с запчастями, а мы наличкой, пусть небольшой, но обеспечим. Может, как-то и выкрутимся? — Внимательно, как бы оценивающе, посмотрел на Цукана, о котором старожилы не раз выдавали странные байки.

Особенно удивительной казалась история про чешский экскаватор, простоявший на приколе больше двух лет. Его не смогли восстановить иностранные шеф-наладчики. Цукан вместе с Барабановым сумел оприходовать этот металлолом на баланс артели. Через два месяца запустили в работу. Это позволило Барабанову обеспечить короткое плечо на большом гидровашгерде, да еще сэкономить несколько тонн солярки, потому что до этого толкали пески в промприбор бульдозерами. А тут стоит хреновина с многокубовым ковшом на одном месте и кидает песок — только успевай гидромониторить.

— А как же тебя урки в Красноярске обвели вокруг пальца? — спросил Струмилин, вспомнив анекдотичную историю.

— Они в милицейской форме были. А в нас старых зэках, сидит внутренняя дрожь перед этой кастой. Да и расслабился, коньячку выпил, подзакусил… Эх, чего там ворошить. Такие суки попались, что не только деньги выгребли, но и унты собачьи, почти новые, с меня сняли.

Комнату Цукану выделили в новой пятиэтажке с теплым сортиром и ванной, что для поселка на 541 километре Амуро-Якутской магистрали большая редкость. Но обустроить жилье толком он не успел, работа так закрутила, что не продохнуть. Запчасти и механизмы, сплошной дефицит, только жесткая хватка, изворотливость и личное обаяние, которым Цукан обладал в нужной ситуации, спасали его от позора, а ГОК от простоев. В первые же год он объездил всю Якутию, Амурскую область, побывал даже на Челябинском тракторном по своим снабженческим делам, которых оказалось такое количество, что мама не горюй, как поговаривал давний товарищ и старатель номер один Барабанов. Скучал по артели Цукан, но виду не показывал, трудился в полный рост, как привык это делать и раньше, только тяготила бумажная дребедень. Отчеты-подсчеты: один пишем, два в уме, без подарочка ходу нет. Он словно Дед Мороз с шутками-прибаутками одаривал коньяком, икоркой за каждую подпись на документах по сверхлимитному отпуску нужных механизмов, поругивая эту систему бесконечного дефицита, когда ничего не купить, а только достать, но зато достать можно все, что угодно. Так он выбил новый бульдозер ЧТЗ-150 с мехлопатой к великой радости директора ГОКа Струмилина и рабочих на промывке золотоносных песков в распадке вдоль речной долины Чульгана, где он еще два года назад вел с помощниками из артели «Звезда» разведку на золото и определил Чульган как один из перспективных участков. Но не сложилось.

Вот только что лежал снег под два метра в отвалах вдоль дороги, по ночам морозило, наст хрустел, как лед на реке, а днем уже припекало на солнце, хотелось скинуть полушубок и пыжиковую шапку и верилось снова, что весна все же наступит и вместе с ней новая счастливая жизнь. Он мог бы взять директорский уазик, но захотелось пройтись пешочком по центральной улице поселка к зданию райкома партии с огромным выгоревшим на солнце портретом вождя на фасаде здания. Ленин хитровато и одновременно ободряюще смотрел из-под кепки на Цукана, определив с прозорливой точностью, что трудности будут всегда — диалектика.

Секретаря по промышленности не оказалось в своем кабинете. Цукану требовалось подписать ходатайство для Министерства транспорта о выделении гусеничного вездехода и, собрав нужные документы, улететь с ними в Якутск, поэтому он уселся на стуле под дверью, дожидаясь, когда закончится очередное совещание у первого. Пару раз в кабинет нырнула торопливо женщина в беленькой кофте, пронесла поднос с чайными стаканами, и сквозь неплотно закрытую дверь Цукан услышал реплику секретаря райкома на повышенных тонах:

— Когда вы закончите возню с артелью Барабанова? Позорище! Не можете справиться с этими рвачами. Надоели всем разговоры про низкую зарплату в ГОКе и высокую в артели.

— Но сотрудники ОБХЭСС ничего не выявили серьезного… — стал оправдываться его собеседник.

— Так ищите лучше! С золотом люди работают, я не верю, что не утекает.

— Могу доложить, товарищи, что у нас имеется надежный источник информации в артели «Звезда». Думаю, это даст результат в ближайшее время, — говорил кто-то, по-военному четко. — Кроме того, мы обнаружили несколько актов по съему золота, составленных с нарушением установленных законом требований.

«Видимо, мент», — подумал Цукан, продолжая вслушиваться в речитативы руководителей Алданского района.

— С этим нужно покончить, как можно быстрее. Дело на контроле в Центральном комитете партии. Прошу еженедельно докладывать о результатах. Транспорт, вертолетчики, помощники — всё по первому вашему требованию, товарищ Ахметшахов. Действуйте через нашего второго секретаря Агиркина. И пожалуйста…

Дверь так энергично прихлопнули, что Цукан вздрогнул, словно от выстрела, втянув голову в плечи. Он не стал ждать товарища Агиркина, про которого гуляли по Алдану похабные частушки. Он сразу вспомнил фамилию сотрудника, который приходил несколько раз в следственный изолятор в Уфе и с удивительной вежливостью задавал свои каверзные вопросы, не повышая голос до крика, как это делали остальные. Но в его усмешках и посверке маслянисто-черных глаз таилось что-то злое, опасное, от чего пробирало по спине холодком. Не Ахметшахов ли добивался тогда, чтобы его поместили в психлечебницу для допросов с применением специальных средств.

«Промахнулись вы тогда, суки поганые! Небось дырки на мундирах сверлили, когда ехали на вокзал за самородком». Он снова представил, как они рылись в его сумке с вещами, брезгливо перебирая трусы, носки, инструмент, готовые порвать сумку и его самого на мелкие части…

Цукан решил всё отложить и ехать в Кучкан — там находилась контора и мехцех артели «Звезда». На улице он расстегивает полушубок. Вывеска кафе «Ахтамар». Заходит. За столиками двое. У стойки женщина импозантная армянских кровей.

— Мне бы водки, Тамара.

— Аркадий, ты же знаешь, только коньяк и шампанское, — отвечает она, раскатывая хрипловато слова. — Водка — яд.