Рецепт по ГОСТу. Рагу для медведя - Ольга Риви

Я хотела сделать эффектный разворот, чтобы показать, что столичные штучки тоже кое-что умеют. Резко перенесла вес, но лезвие конька вдруг попало в какую-то мелкую выбоину на льду. Нога дрогнула, равновесие предательски покинуло меня. Мир перед глазами накренился. Я нелепо взмахнула руками, понимая, что сейчас с размаху приземлюсь прямо на глазах у толпы.

Но упасть я не успела.

Сильные руки мгновенно перехватили меня за талию. Миша оказался рядом с пугающей скоростью, словно телепортировался. Он мягко, но уверенно прижал меня к себе, гася инерцию моего падения. Мы проскользили по инерции еще пару метров и остановились в самом центре катка.

Я тяжело дышала, вцепившись пальцами в его куртку. Наши лица оказались в паре сантиметров друг от друга. Я смотрела в его тёмные и спокойные глаза, и чувствовала, как бешено колотится мое сердце. И дело было вовсе не в испуге от падения.

С неба начали падать крупные хлопья снега. Снегопад усиливался, скрывая нас от суеты и шума вокруг. Люди катались где-то там, за невидимой пеленой, а мы стояли вдвоем посреди этой ледяной арены.

Одна снежинка опустилась мне прямо на ресницы. Я сморгнула, но она прилипла.

Миша медленно поднял руку. Его движения были осторожными, словно он боялся спугнуть редкую птицу, и аккуратно прикоснулся пальцем к моей щеке и стер холодную каплю с ресниц. Его прикосновение было обжигающе горячим на фоне зимнего воздуха.

— Знаешь, в чем главная ошибка людей на льду? — тихо спросил он, не убирая руку от моего лица.

— В том, что они забывают, кто из них полярник? — попыталась отшутиться я, но голос почему-то дрогнул.

— В том, что они пытаются с ним бороться, — он улыбнулся краешком губ. — А лёд не терпит борьбы. Это не просто замерзшая вода, Марина, а идеальная структура.

Он посмотрел куда-то вниз, на поверхность катка, потом снова на меня.

— У льда правильная кристаллическая решетка. Каждый атом кислорода окружен четырьмя другими. Они держатся друг за друга так крепко, что образуют пустоты. Поэтому лед легче воды. Он защищает то, что под ним. Он кажется холодным и мертвым, но внутри него скрыта невероятная сила и тепло земли.

Я слушала его, затаив дыхание. Я ожидала скучную лекцию по физике, но из его уст это звучало как признание в любви. Он говорил о льде, а я чувствовала, что он говорит о себе. О том панцире, которым он закрылся после предательства жены и потери карьеры. И о том тепле, которое он прятал глубоко внутри.

— Нужно просто довериться этой структуре, — почти шепотом закончил он, глядя мне прямо в глаза. — Позволить ей держать тебя.

Я сглотнула подступивший к горлу ком. Вся моя столичная спесь, весь мой перфекционизм и желание всё контролировать растворялись в его взгляде.

— Кажется, я начинаю понимать твою науку, Миша, — тихо ответила я.

Мы простояли так еще несколько долгих мгновений, пока мимо нас с визгом не пронеслась стайка подростков, вернув нас в реальность. Миша неохотно отпустил мою талию, но взял за руку, переплетая свои пальцы с моими.

— Пойдем греться, студентка. А то носы отвалятся.

Мы сдали коньки и купили у уличного торговца два бумажных стаканчика с горячим сбитнем и отошли к заснеженному парапету, подальше от шумной толпы.

Я сделала маленький глоток. Сбитень обжег язык, сладость разлилась по горлу. Миша стоял рядом, облокотившись на парапет, и смотрел на падающий снег. Я прижалась плечом к его плечу и пила сладкий напиток, смотрела на огни большого города, от которого когда-то сбежала в карельскую глушь, и понимала одну странную вещь.

Стоя здесь, посреди ледяной зимы, рядом с мужчиной, чья жизнь была неразрывно связана с холодом и снегом, мне было невероятно жарко. И я впервые за долгие годы чувствовала себя абсолютно счастливой и в полной безопасности. Как за каменной стеной. Или, точнее, за идеальной кристаллической решеткой.

Глава 18

Снегопад всё не унимался, укрывая Москву пушистым белым ковром. Мы шли по заснеженному тротуару, крепко держась за руки, словно боялись потеряться в этой сверкающей столичной суете. От выпитого на катке горячего сбитня внутри разлилось приятное тепло, но желудок вдруг предательски заурчал, напоминая, что одним сладким напитком сыт не будешь.

— Кажется, кто-то проголодался, — усмехнулся Миша, крепче сжимая мою ладонь своей большой и тёплой рукой.

— Это всё твой ледовый мастер-класс, — фыркнула я, поудобнее запахивая пальто. — Потратила кучу энергии, пытаясь не упасть в грязь лицом перед великим полярником.

Он тихо рассмеялся, но этот бархатистый звук согрел меня лучше любого костра в карельском лесу.

Прямо по курсу, сквозь пелену падающего снега, засветилась неоновая вывеска элитного круглосуточного супермаркета. Того самого магазина, куда я раньше заходила чуть ли не каждый день. Сквозь огромные панорамные окна виднелись идеально ровные ряды стеллажей, залитые холодным, почти хирургическим светом.

— Зайдём? — предложила я, кивнув на стеклянные автоматические двери. — Купим что-нибудь на ужин. Обещаю приготовить всё в лучшем виде, без инкубаторов и пакоджетов.

Автоматические створки разъехались в стороны с тихим шипением. Нас обдало потоком тёплого воздуха.

Миша неспеша обвел взглядом сверкающие витрины, задержал взор на крошечной баночке черной икры с астрономическим ценником и выразительно присвистнул.

— Да уж, — протянул он, задумчиво почесав щетину. — Тут даже безглютеновый хлеб выглядит так, будто у него два высших образования и ипотека в центре.

— Добро пожаловать в мой бывший мир, — с легкой грустью произнесла я, стряхивая снежинки с рукава. — Хочешь, возьмем мраморный рибай? Или охлажденного лосося? Я могу приготовить севиче с цитрусовой заправкой. Вспомню молодость.

Миша посмотрел на меня, потом на стеллаж с экзотическими фруктами, и в его глазах заплясали озорные бесенята. Он решительно покачал головой.

— Никакого севиче, Марин. И никаких артишоков. Это слишком скучно и пафосно.

— Скучно? — искренне возмутилась я, чувствуя, как внутри просыпается оскорбленный шеф-повар со звездой Мишлен.

— Именно, — Миша сунул руку в глубокий карман своей куртки и выудил оттуда увесистую горсть мелочи. Десятки, пятаки, рубли, всё вперемешку, звенящее и холодное. Он высыпал это богатство в свободную мозолистую ладонь и взвесил. — Здесь примерно рублей пятьсот. Плюс-минус.

— И что ты предлагаешь с этим делать? — я скептически изогнула бровь, глядя на монетки. — Купить полтора мандарина по акции?

— Я предлагаю сыграть,