Дом с тремя голосами - Аня Свободная

Я стояла посреди комнаты и пыталась понять, как мы умудряемся превратить простую поездку на неделю в настоящий маленький переезд. В итоге чемоданов и сумок набралось гораздо больше, чем я ожидала.

— Папа, а ты будешь снимать птиц? — спросила Лусия, подбегая к Алехандро с очередным плюшевым туканом в руках.

— Буду, — кивнул он и улыбнулся. — И тебя тоже буду снимать. Если будешь хорошо себя вести.

— Я всегда хорошо себя веду! — возмутилась Лусия.

Лиза фыркнула из коридора:

— Конечно. Особенно когда пытаешься засунуть в рюкзак половину своей комнаты.

Лиза, как всегда, собиралась легче всех, но при этом умудрилась занять почти половину багажника.

— Лиза, ты же говорила «минимум вещей», — заметила я, глядя, как она запихивает большой пакет мате, термос, два пледа и огромную пачку сладостей.

— Это и есть минимум, — невозмутимо ответила она.

Алехандро стоял посреди коридора и задумчиво смотрел на гору вещей, которую Лиза уже успела вынести к выходу. Потом перевёл взгляд на свой относительно скромный рюкзак и тихо, почти про себя, проговорил:

— Интересно… В прошлый раз у тебя было две сумки. Сейчас уже четыре. Если экстраполировать с такой скоростью, то… — он прищурился, будто считал в уме, — к пятой поездке твои вещи займут всю машину. Мы с Аней и детьми поедем на крыше.

Лиза, проходившая мимо с пятой сумкой, фыркнула:

— Не преувеличивай. Это необходимое. Мате — без него я на природе не выживу, пледы, сладости для детей, моя подушка… Всё по делу.

— Подушка — это уже пятая сумка, — заметил Алехандро с лёгкой улыбкой.

— Именно. Без неё я плохо сплю. А если я плохо сплю, то всем плохо. Так что это не мои вещи, это инвестиция в семейное благополучие.

Алехандро только покачал головой и рассмеялся. Я, стоя в дверях, тоже не удержалась от улыбки. Эти их препирательства уже давно стали привычной и даже уютной частью наших сборов.

Я посмотрела на эту картину — дети, сумки, разбросанные по полу вещи, Алехандро, который в последний раз проверяет объектив, и Лизу, которая стоит с чашкой мате и наблюдает за всем этим с лёгкой улыбкой — и вдруг почувствовала глубокое, тёплое спокойствие. Мы ехали в поездку все вместе. Как одна, пусть и очень необычная, семья.

Мы выехали рано утром 23 июля. Дорога от Асунсьона до национального парка Ипоа заняла около трёх с половиной часов. Сначала шли обычные парагвайские равнины — поля сои, пастбища, редкие деревни. Потом пейзаж начал меняться: появились заболоченные участки, густые рощи и, наконец, само большое озеро Ипоá, блестевшее под утренним солнцем.

Лусия почти всю дорогу прижималась к окну и громко комментировала каждую увиденную птицу. Ваня спал первые два часа, а потом проснулся и начал требовать «птичку показать». Лиза сидела впереди рядом с Алехандро и периодически подшучивала над ним — особенно когда он начинал притормаживать, чтобы рассмотреть очередную цаплю у дороги.

— Если так дальше пойдёт, мы до озера доедем только послезавтра, — говорила она.

Алехандро только улыбался и отвечал:

— Зато будет что снимать.

Мы забронировали небольшой деревянный домик на берегу озера, в тихой части парка. Когда подъехали к нему ближе к обеду, воздух был уже тёплым, но не душным — лёгкий ветерок с воды приносил приятную свежесть.

Домик оказался именно таким, как на фотографиях: просторная терраса с видом на озеро, камин внутри, две спальни и большая кухня-гостиная. Пока Алехандро и Лиза разгружали вещи, Лусия сразу побежала к воде, а Ваня, держась за мою руку, восторженно показывал пальцем на белых цапель, стоявших у кромки.

— Папа, смотри! Птички! — кричала Лусия.

Алехандро поставил чемодан на землю, достал новый фотоаппарат и с улыбкой ответил:

— Вижу, солнышко. Только не кричи, не пугай их. Сейчас будем учиться их снимать.

Первый полный день у озера Ипоá начался рано. Ещё до завтрака Алехандро уже стоял на деревянной террасе домика с новым фотоаппаратом. Солнце только поднималось над озером, воздух был свежим и прохладным. Он почти не разговаривал — только иногда тихо выдыхал, когда находил удачный кадр.

Лусия, проснувшись раньше всех, вышла к нему босиком и встала рядом, тоже старательно глядя в сторону воды.

— Папа, а кого ты снимаешь? — шёпотом спросила она.

— Вон ту птицу на коряге, — так же тихо ответил Алехандро. — Это большая белая цапля. Смотри, как красиво стоит.

Он медленно присел, навёл объектив и сделал несколько кадров. Лусия замерла рядом, будто понимала, насколько это важное дело.

— А чуть дальше — кайеннский чибис. Видишь, как важно ходит?

Я вышла на террасу с кружкой кофе и остановилась, наблюдая за ними. Алехандро был полностью погружён в процесс. Он двигался осторожно, выбирая ракурс, иногда отходил на шаг назад, иногда приседал. В какой-то момент он сделал серию снимков и удовлетворённо выдохнул:

— Есть… Хороший кадр.

Лиза появилась чуть позже, с кружкой мате в руках. Она посмотрела на Алехандро, потом на фотоаппарат и усмехнулась:

— Ну надо же. Наш бывший монстр теперь охотится с объективом. Как ощущения, фотограф?

Алехандро повернулся к ней и с лёгкой, почти застенчивой улыбкой ответил:

— Лучше, чем я думал. Совсем другое чувство, когда пытаешься не просто увидеть, а сохранить момент.

Весь день прошёл в этом спокойном, размеренном ритме. Алехандро то уходил к озеру с фотоаппаратом, то возвращался и показывал новые снимки. За день Алехандро снял еще воротничкового зуйка на мелководье и какую-то кукушку, у которой даже не было русского названия. Лусия бегала за ним, как маленький хвостик, и требовала «тоже посмотреть». Ваня больше интересовался камешками и палочками у воды, а мы с Лизой просто наслаждались тишиной и видом на озеро.

К вечеру Алехандро выглядел особенно довольным. Он вернулся с террасы, сел рядом со мной и сказал:

— Сегодня было хорошо. Очень.

Я улыбнулась и коснулась его руки.

— Я вижу.

Лиза добавила:

— Ночью тоже будет хорошо.

26 июля, на четвёртый день нашего пребывания у озера Ипоá, Лизе исполнилось тридцать девять лет.

Мы решили отметить скромно, по-домашнему. Утром, пока Лиза еще спала, Алехандро съездил в ближайший посёлок и купил небольшой торт с шоколадным кремом, свежие фрукты и бутылку хорошего вина. Лусия нарисовала открытку с огромной птицей, а я помогла ей написать (точнее — сам написала): «Тётя Лиза — лучшая!».

Вечером, когда солнце уже садилось за озеро, мы с Алехандро накрыли стол на террасе. Зажгли несколько свечей, повесили простую гирлянду и поставили торт в центр. Когда Лиза вышла на террасу после душа, она на