Дом с тремя голосами - Аня Свободная

Через мгновение она уже вернула привычную ехидную улыбку.

— Ну всё, теперь официально пять. Пора учить тебя ругаться по-русски, чтобы папа не расслаблялся.

Лусия засмеялась и бросилась обнимать её. Лиза подхватила девочку и прижала к себе чуть крепче и чуть дольше обычного.

Я смотрела на них и чувствовала, как внутри разливается тёплое счастье. Когда мы с Алехандро только начинали жить вместе, я даже представить не могла, что когда-нибудь буду вот так спокойно и радостно отмечать день рождения своей дочери в большом светлом доме, с двумя любящими её взрослыми и младшим братом, который пытается стащить крем с торта пальцем.

Вечером мы с Лизой остались на террасе вдвоём. Дети спали, Алехандро ушёл в кабинет.

Я спросила:

— Ты в порядке? Там, у торта… я видела.

Лиза долго молчала, глядя в сад. Потом усмехнулась — чуть криво.

— В порядке. Просто… иногда накрывает. Не то чтобы я хотела своих. Не хочу. Но когда Лусия так сказала — «чтобы мы всегда были вместе»… — она покачала головой. — Вот у Соколова, наверное, такого вообще не бывает. Ему дети просто не нужны, как не нужен, например, мотоцикл. Никакой внутренней цены. А у меня… я цену знаю. И иногда её чувствую.

Я кивнула и коснулась её руки.

— Поэтому ты и можешь быть с нами так, как он никогда не смог бы.

Лиза фыркнула, но руку не убрала.

— Не обольщайся, свет мой. Я всё равно останусь тётей Лизой. Просто… иногда тётя Лиза немного грустит. И сразу злится на себя за это.

Позже Алехандро присоединился к нам и сказал:

— Она растёт так быстро…

Лиза кивнула и добавила с непривычной мягкостью:

— И хорошо, что она растёт здесь. С нами.

Я ничего не ответила. Просто взяла их за руки и подумала, что пять лет Лусии — это не просто дата. Это отметка, что мы действительно построили что-то настоящее. Несмотря ни на что.

Тишина.

Июнь 2039 года выдался неожиданно тихим. После всех долгих споров, поездок и эмоциональных разговоров предыдущих месяцев в доме наконец установилось какое-то устойчивое, почти хрупкое равновесие. Дети росли, Лиза продолжала работать удалённо, а переписка с Соколовым стала реже, но глубже.

Однажды вечером Лиза вдруг отложила ноутбук и произнесла с задумчивой улыбкой:

— Знаете… было бы забавно когда-нибудь собрать и опубликовать всю эту переписку. Конечно, убрав всё личное. Просто споры. Чистые мысли.

Я улыбнулась.

— Как журналистка могу сказать, что материал очень сильный. Люди редко видят такие честные и жёсткие разговоры между людьми, которые при этом относятся друг к другу с уважением.

Алехандро хмыкнул, глядя в темноту сада.

— Соколов, думаю, не стал бы возражать.

Лиза фыркнула и добавила с характерной ехидцей:

— Представляете заголовки? «Бомба в интеллектуальном пространстве»… Хотя какая там бомба. Это рой маленьких точных дронов, которые летят и методично взрывают кучу общественных стереотипов. Про семью, про брак, про детей, про долг перед государством… По одному, но точно в цель.

Я тихо рассмеялась. В её словах было много правды.

Алехандро по-прежнему много времени проводил за компьютером. Окно кабинета выходило прямо в сад, и он почти всегда держал его открытым. Однажды я позвала его из сада. Не прошло и трёх секунд, как он уже выпрыгнул через подоконник, мягко приземлился на траву и оказался рядом со мной.

— Ты что это? — засмеялась я. — Дверь в нескольких метрах.

— Оптимизация логистики, — ответил он с совершенно серьёзным видом, отряхивая руки.

Лиза, которая в тот момент как раз проходила мимо с чашкой мате, остановилась и фыркнула:

— Ох, ручной… Ты хоть понимаешь, как это выглядит со стороны? Бывший монстр теперь выпрыгивает из окна, как подросток. Манго тройная тебе за такую грацию.

Алехандро только пожал плечами с лёгкой улыбкой.

Я покачала головой, но тоже не смогла сдержать улыбку. В такие моменты особенно сильно чувствовалось, как сильно он изменился — и в то же время наконец-то позволил себе быть собой. Перестал играть роль «солидного мужчины» и начал вести себя естественно, по-человечески, иногда даже немного по-детски.

А в остальном его дни были по-прежнему заполнены работой. С некоторых пор на его лице, когда он сидел за компьютером, появилось новое, непривычное для меня выражение — сосредоточенное, почти радостное. Он всерьёз взялся за реализацию идей Соколова.

Я иногда заходила к нему в кабинет и видела на экранах сложные графики, таблицы и формулы, в которых я почти ничего не понимала. Алехандро объяснял мне суть простыми словами: они с Соколовым пытались сделать так, чтобы трафик Anya-280 ещё лучше маскировался под обычный пользовательский и становился практически неотличимым от трафика людей, которые смотрят видео, читают новости или переписываются в мессенджерах.

— Это не быстрый процесс, — говорил он вечером, когда мы втроём сидели на террасе. — Но если получится… сеть станет гораздо устойчивее. Её будет почти невозможно вычислить по характеру трафика…

Он помолчал и добавил с лёгкой улыбкой:

— Приходится вспоминать кое-что из математики, чем с Физтеха не пользовался. Соколов этим всем вертит запросто. А я… как будто снова студент.

Я смотрела на него и думала, как странно всё складывается. Ему уже пятьдесят. А в такие моменты он вдруг выглядел почти так, как, наверное, выглядел лет в двадцать с небольшим — с горящими глазами, с лёгкой, почти мальчишеской увлечённостью. Седые виски, морщинки у глаз, тяжёлое прошлое за плечами — и при этом этот блеск, эта живая энергия, которую я раньше видела в нём только на фотографиях на его старой странице в ВК. Будто внутри него до сих пор жил тот самый Саша Морозов, которого когда-то захватывала идея, задача, возможность сделать что-то красивое и сложное. И мне это очень нравилось.

Алехандро поднёс кружку с мате к губам и вдруг на секунду замер.

Лиза, как всегда, расположилась в своём любимом кресле, закинув ногу на ногу. Лёгкая мини-юбка задралась довольно высоко, и стало очевидно, что под ней ничего нет. Она перехватила его взгляд и лениво, с удовольствием усмехнулась.

— Что, монстр, отвлёкся от математических идей Соколова? Очень похоже на студента.

Она чуть раздвинула колени, открываясь ещё немного, и добавила с притворной невинностью:

— Жара же. Неудобно в трусиках.

Я только фыркнула, качая головой. Алехандро медленно поставил кружку обратно на стол и посмотрел на неё с той самой смесью спокойствия и тихого желания, которую я уже давно научилась узнавать.

— Ты специально, — сказал он низко.

— Конечно специально, — Лиза широко и довольно улыбнулась. — Манго тройная тебе за то, что до сих пор так легко ведёшься.

Когда он всё-таки закончил объяснение, Лиза откинулась в кресле и добавила уже