Слушается дело - Иосиф Бенефатьевич Левицкий

СВИНЕЦ НА ЛАДОНИ

В парке на скамейке юноша и девушка. Им хорошо, они вместе. Вдруг появляются два незнакомых парня:　

— Дай закурить!　

— Я некурящий.　

— Тем хуже для тебя, — и сильный удар обрушивается на голову юноши.　

Девушка пытается заступиться, но двое незнакомых набрасываются на нее. Все это дико, противоестественно. И все-таки это было. В Жданове. Насильники — не отпетые уголовники. Они молоды, им по восемнадцать лет, под судом раньше не были. Почему же они вышли на дорогу разбоя и насилия?　

Ответить на этот вопрос совсем непросто. Но и без ответа оставить его нельзя — суд обязан выполнить свою миссию до конца. Слушание дела длилось два дня, и все время в центре его было главное — причина преступления. Оказалось, что их несколько, причин, и на каждой из них следует непременно остановиться, хотя бы для того, чтобы извлечь определенный урок.　

* * *

Николай Притков жил с матерью. Отца своего не знал и не интересовался, где он и что с ним. Однажды подслушал разговор матери с соседкой:　

— Иван прислал письмо, просится, чтобы приняла…　

— И что же ты решила?　

— Знать я его больше не хочу!　

Николаю было хорошо с матерью. Она любила его и ни в чем не отказывала. Бывало, не хочется ему идти в школу, скажет, что голова болит, мать и поверила: «Полежи, сынок!» Надоест дома — идет в школу. С трудом окончив восемь классов, он заявил матери:　

— Хватит. Я уже грамотный.　

Клавдия Сергеевна вздохнула, задумалась:　

— Может быть, в техникум пошел бы?..　

— А чем он лучше школы?　

— Я поговорю о тебе на заводе.　

Николай сразу сообразил, что работать с матерью на одном предприятии ему невыгодно — попадешь под контроль…　

— Я сам устроюсь.　

Цех стройучастка, куда он хотел поступить, был недалеко от берега моря, и это нравилось: чуть свободная минута — можно и в волнах побарахтаться… Но вышла заминка.　

— Несовершеннолетних не берем, — сказал заместитель начальника участка Левин.　

У Николая появилась причина для безделья. С утра он уходил на пляж, а вечером на танцы, в кино.　

Клавдия Сергеевна, узнав, почему сын не работает, сама пошла в стройучасток и добилась, чтобы Николая приняли на работу. Для него наступили трудные дни. Желания учиться какой-либо специальности не было, и он весь день слонялся по стройдвору, выполнял разные мелкие поручения. Несколько раз находили его спящим на сосновых стружках.　

— Ты что же это делаешь? — спрашивал мастер.　

— Виноват, сон сморил…　

Мастер написал докладную. Николая вызвали к Левину.　

— Выгоню! — предупредил тот.　

— Не выйдет! Я несовершеннолетний…　

Его следовало учить, воспитывать, а это хлопотное занятие. Подросток был ленив, непослушен, и в стройучастке никто не захотел с ним возиться. После очередного проступка Левин предложил Николаю рассчитаться по собственному желанию. Ведь уволить подростка без согласия комиссии по делам несовершеннолетних нельзя.　

Притков давно хотел оставить работу, но не знал, как это сделать, чтобы не вызывали мать. А тут все получалось тихо и прилично. Трудовую книжку отдали без возражений, даже руку пожали на прощанье: рады были, что избавились.　

После увольнения Притков о работе и не помышлял. Сидел на шее у матери. Спать ложился поздно, а вставал, когда солнце уже было в зените.　

Однажды Николай привел домой девчонку-подростка. Она была тоненькая, с белыми косичками и синими глазами…　

— Моя жена, — представил Николай.　

Родители Светланы были против брака, и дочь ушла из дому к Притковым. Клавдия Сергеевна испугалась: рано было жениться Николаю, да и кто она, эта девчонка, неизвестно. Но прошло несколько дней, и Света ей понравилась. Невестка была ласковой, послушной. И подумала Клавдия Сергеевна, что Николай, став мужчиной, почувствовав ответственность за семью, возьмется за ум, пойдет на завод, получит хорошую специальность. В ожидании лучших дней мать содержала уже двоих иждивенцев.　

Надежды Клавдии Сергеевны не оправдались — Николай продолжал грубить ей, по нескольку дней не бывал дома, ничего не хотел делать, при каждом удобном случае стремился выпить. Последняя выпивка с Борисом Куделько и закончилась преступлением.　

Борис Куделько по сравнению с Притковым — личность утонченная, с претензией на интеллигентность. Он окончил 10 классов, играл в футбол, почитывал художественную литературу. И даже мечтал в будущем стать моряком. Никто из соседей не жаловался на Куделько, а некоторые даже хвалили его как примерного мальчика.　

— Он никого не избил, не обругал, — объяснила причину своего высокого мнения о нем одна из соседок.　

— Но, может быть, он что-нибудь хорошее сделал? — спросил прокурор.　

— Чего не было, того не было…　

Борис в своей жизни, как говорится, палец о палец не ударил, а одет был с иголочки: модный костюм, последнего фасона туфли, пестрый галстук.　

— Гуляешь? — спрашивали его знакомые. — А как же с работой?　

— В армию готовлюсь, — нехотя отвечал Куделько. — Отслужу, а там видно будет…　

Куделько и Притков были совершенно разными людьми — и по характеру, и по образованию. Но безделье объединило их. Они слонялись вместе целыми днями, не зная, как убить время. Однажды Борис показал приятелю кусок свинца.　

— Давай помозгуем, что можно сделать из него.　

Притков, считавший себя рабочим человеком, прищурил глаз, осмотрел болванку со всех сторон:　

— Можно дельную вещь смастерить — наладонник…　

И они принялись за работу. Обточили кусок свинца, отшлифовали его, продели ремень, как на часах, и орудие для драк и разбоя было готово.　

О добром человеке говорят, что у него сердце как на ладони. Ну, а если на ладони свинец?　

Большая вина падает здесь на родителей, не сумевших вырастить полезных обществу людей. Могли, но не сделали. Накладка из свинца была изготовлена в доме Куделько. Почему же в семье не поинтересовались, чем заняты юноши, что они вытачивают и шлифуют?　

Отец Куделько — сталевар. О Петре Андреевиче в газетах пишут как о мастере скоростных плавок. Конечно, это хорошо, когда человек отдает всего себя любимому делу. Но не найдется слов для похвалы, если тот же человек за делом проглядел своего ребенка. Каков характер у сына, какие у него наклонности — ничего этого Петр Андреевич не знал.　

— Я считал сына хорошим ребенком, — сказал он на суде. — И у меня до сих пор не укладывается в голове, как он мог стать преступником…　

Ирина Семеновна, мать Бориса, бухгалтер. Она, как и отец, тоже занята на работе. Смотрела ли за сыном? Конечно. Он был послушным и хорошо учился. Его жалели, ни в чем не отказывали. И вот благодарность родителям… Ирина Семеновна горько плачет. Ее