Как я вижу. На берегу озера - Петер Альтенберг

На эспланаде темнело.

Красивая молодая дама медленно шла по аллее — — —.

Никто не обращал внимания на нее. До сих пор принцесса жизни, а теперь, когда наступает вечер, одинокая — — —! А ночью может-быть опять принцесса, королева, богиня — — —.

Сумерки, тихо — — —.

Родители сидят на скамейках, утомленные прогулкой; дети серьезно думают об ужине, а влюбленные молодые люди ведут тихий разговор и чувствуют себя необыкновенно счастливыми — — —. Они думают: „Это незабвенный час в моей жизни — — —“.

Всегда у них такие незабвенные часы, у этих влюбленных молодых людей.

Молодые девушки думают: «Может быть так будет — — —. Я когда-нибудь скажу: „Помнишь, как мы тогда вечером сидели на эспланаде?!“

И я сказала: „Как озеро уплывает в мрак и все-таки мерцает — —!“ А ты сказал: „Как ты —— —!“ Ты тогда был как поэт!“

Затем приходит мамаша, это несносное создание, которое караулит душу, и говорит: „Ellie“ или „Marion“ или „Riquetta“, „кажется, холодно становится“ или „поздно, мы идем домой — — —“.

И молодые люди говорят: „до свидания, приходите завтра утром на эспланаду?!“

А девушки говорят: „может быть — — —“

Девушки всегда говорят: „может быть“, а думают: „непременно — — —!“.

На эспланаде становится пусто.

Молодая дивно красивая дама села на скамейку.

Озеро пело нежную песню — — —.

И ее гордая душа вторила ему, напевая свой единственный звук любви: „adieu Mami — —“.

Тридцать пять

Светлокоричневая соломенная шляпа с цветами и листьями фиалок на длинных тонких зеленых стеблях. Платье из сырцового шелка с широким светлокоричневым бархатным поясом. Ручка зонтика — октаедр горного кристалла на коричневом сахарном тростнике. Белокурые льняные волосы. Высокие башмаки на шнурках из красной юфти. У пятнадцатилетней дочери темнорыжие волосы, карие глаза и чудные руки.

Муж уезжает с дочерью на озеро.

Дама с белокурыми льняными волосами остается одна.

Опираясь подбородком на руку, она смотрит вдаль на поверхность озера — — —.

Она чувствует, что я восхищаюсь ею — —.

Внезапно вырванная из круга красивой семейной жизни на простор великого моря жизни с ее великой тайной — — —I

„Я — как природа“, чувствовала она. „Озеро, лес, луга с желтыми пятнами укропа и я —I Что-то делается с этим человеком — — —! У него появляются крылья и он летит прочь от мира — — —! Но он берет нас с собой, мерцающее озеро, серьезный темный лес, опьяняющий своим ароматом луг и нас — — нас! Мы становимся частью его души и летим вместе с ней в высь, в даль — — —“.

Муж и дочь вернулись.

Она накинула на плечи девушки белую шаль и завязала ее узлом.

„Ты разогрелась от гребли“, сказала она.

Затем она положила свою руку на руку мужа и сказала шутя: „Ты старый матрос — — —!“

Затем она посмотрела на меня: „Ты меня взял с собой на твою воздушную прогулку, молодой матрос — благодарю тебя.

„Мой добрый благородный муж, моя милая дочурка — — —! У меня самой появились крылья — —! Но туда ты не полетишь со мной, тяжеловесный спутник для поднебесных стран — — —!“

Когда она под-руку с мужем и нежно держа за руку дочурку уходила отсюда, она обернулась — — —.

Я чувствовал, как она просила: „Возьми меня еще раз с собой, молодой матрос — — —!“

И я взял ее с собой, устремив на нее взгляд, полный восхищения и дружбы — — —.

Роман в деревне

Красивый помощник садовника Георг любит госпожу Р. из виллы Р., что с липовым парком.

Четыре года он не бросает службы у садовника, что напротив виллы.

Утром, вечером ветерки приносят запах лип — — —.

Служба плохая, еда плохая, хозяин плохой — — —.

Георг спит в оранжерее. Все открыто, и так хорошо пахнет ночью — —.

Проклятие! Его хозяйка уснуть не может, а в оранжерее цветет и дышит молодость — — —.

У него только одна мысль: „Липовая принцесса“ и „когда“ и „как“ — — —!?

Скрипит дверь оранжереи — — — — — проклятие! хозяйка!

А она, принцесса из парка лип, спешит к нему навстречу по длинному пути превратностей жизни — — —.

„Она мне дала сигары“, сказал он однажды, „я поцеловал ей руку — —“.

Затем он опять выглядит человеком „с чердака жизни“ и смотрит вдаль на бесконечный путь — — —.

Проклятие! Хозяйка уснуть не может, а в оранжерее цветет и дышит молодость — — —.

Госпожа Р. спит, спит — — —.

Проклятие — — —!

Утром, вечером ветерки приносят запах лип — — —.

Санкт-Вольфганг

Станция шафбергской подъемной железной дороги.

Белый горошек покрывает луга вплоть до крестьянских хат. Вдоль дороги тянутся невысокие тонкие клены с зелеными лужайками, на которых растет красный мак.

Идущий в гору локомотив как бы съежился, как человек, который делает отчаянные усилия — — —.

La femme incomprise с темнорыжими волосами в лиловозеленом шелковом платье changeant сидела здесь и поднималась по Сосновой горе, по желтоватым нагорным пастбищам, где пахло козами коровами и сырым мхом, среди темнозеленых сосен, туда, где начинался темнокрасный мелкий камень — — —. Она сидела здесь в своем лилово-зеленом шелковом платье changeant — — —.

Затем она стояла наверху у железных перил и смотрела на семнадцать озер — — —.

Солнце зашло, и, когда кто-то сказал: „Светлая полоса — это Химское озеро — —“, она сказала „ах — — —?!“

Между ней, ожившей природой и этой мертвой природой с красками вечера не было любви — —!

Внизу, у станции подъемной железной дороги на белом горошке, который как баранья шкура лежал на зеленом поле, средь невысоких тонких кленов с круглыми лужайками стояла молодая девушка в белом фланелевом платье и рвала цветы красного мака — — —.

Она посмотрела вслед маленькому съежившемуся чудовищу, которое зарывалось в Сосновую гору.

Густые облака дыма распространяли отвратительный запах, как страшные животные в сказках — — —.

Молодая девушка бросила взгляд на удивительно чистую горную вершину — — —.

Она взошла на террасу