Песочный человек - Маша Ван

Она замедляет шаг и оборачивается в сторону ворот, но старенький джип Петера уже затерялся среди белоснежных вершин ледника.

Элизабет отвлекается на звук, похожий на далекий раскат грома, хотя в небе ярко сияет солнце. Она встряхивает головой, отгоняя по-детски глупые мысли о побеге, и решительно направляется вперед.

В залитом светом холле отсутствует малейший намек на жизнь. Элизабет неловко переминается с ноги на ногу, вертит головой.

Становится ясно, почему содержание в клинике стоит таких денег. Стены огромного зала отделаны роскошными деревянными панелями, под ногами скользит черный мрамор, а с потолка свисают, переливаясь тончайшим хрусталем, люстры.

Только диванчики и маленькие кресла безумного желтого оттенка, расставленные повсюду, кажутся ей донельзя странными.

Кто, ради всего святого, купил эту мебель?

Элизабет прикрывает рот, старается выглядеть серьезной и взрослой, ничуть не удивленной здешним убранством.

– Простите? – она прочищает горло и вытягивает шею, пытаясь рассмотреть за высокой стойкой в самом центре холла хоть кого-то из персонала. – Есть здесь кто-нибудь?

Ее голос эхом разносится в пространстве.

Медленно, но верно она начинает сомневаться во всех принятых ранее решениях. С доктором Джонасом она встречалась лишь однажды, но было в нем что-то, что заставило ее поверить в возможность излечения мамы. Да и письма…

– Ох, простите, – она слышит деловитый голос, поворачивает голову на звук шагов.

Женщина лет пятидесяти, в голубой униформе медсестры и с чепцом в цвет, спешит к ней со стороны лестницы, прихрамывая на одну ногу.

– Простите, я увлеклась. Сейчас обед, а Сеймур сделал отличные тосты с тунцом, обязательно угоститесь. – Она торопится, но выходит плохо, потому что холл просто огромный, а женщина явно страдает от болей в ноге.

Элизабет решает подойти ближе.

– Здравствуйте, я приехала…

– Мисс Мерфи, – кивает медсестра, останавливая ее объяснения. – Я знаю, кто вы, доктор Джонас уже ждет вас.

– Как? Разве я сначала не увижусь с родителями? Я думала… – Элизабет хмурит брови. Она жила этой встречей последние два месяца. С тех пор, как купила билеты в Рейкьявик.

Конечно, она должна поблагодарить лечащего врача ее мамы, но это можно сделать позже.

– Доктор Джонас распорядился, – пожимает плечами женщина. – Да вы не переживайте, если он говорит, что так нужно, значит, так нужно. Вы должны доверять ему, – медсестра смотрит на нее внимательно и серьезно. – Понимаете, о чем я?

Элизабет не понимает.

– Да-да, – она согласно кивает, чтобы как можно скорее покончить с этим разговором. – Конечно.

– Вот и славно, – женщина хлопает в ладоши и одаривает ее широкой улыбкой. – Вам нужно подняться на третий этаж на лифте, после пройти два коридора и свернуть налево, там будет лестница вниз, еще один коридор и поворот направо, там вы увидите…

Элизабет часто моргает, пытаясь вникнуть в подробности хитросплетений лестниц и коридоров больницы. Да, у нее хорошая память, но с ориентацией на местности всегда возникали проблемы.

– Запомнили? – проходит около двух минут, прежде чем женщина заканчивает свои объяснения.

– Не уверена, но, думаю, разберусь, – поджимает губы Элизабет и улыбается.

– О, я уверена, что разберетесь, – подмигивает она. – Я не смогу вас проводить, уж простите. С моей хромотой мы доберемся до места только часа через четыре, – она указывает на правую ногу, которая при ближайшем рассмотрении оказывается несколько короче левой.

– Ничего страшного. Спасибо за помощь, – Элизабет кивает и нажимает на кнопку вызова лифта, наблюдая за желтым табло, где механическая стрелка отсчитывает пройденные этажи.

От ковровой дорожки с красными, черными и оранжевыми ромбами начинает рябить в глазах уже через пару минут. Кажется, коридоры не закончатся никогда.

Больница выглядит странно пустой, будто люди оставили ее много лет назад, а время здесь застыло. Возможно, все дело в расположении корпусов и это какое-то административное крыло. Насколько ей известно, сотрудников в лечебнице «Хепн» не очень много.

Она выдыхает с облегчением, когда замечает ту самую лестницу, о которой говорила медсестра. Элизабет очень сильно сомневается, что ее стал бы искать здесь хоть кто-нибудь, заблудись она в бесконечных коридорах больницы. Об этом красноречиво говорит тот факт, что она встретила здесь одну-единственную живую душу за двадцать минут.

Под бледным мерцанием ламп в самом конце коридора поблескивает металлическая табличка: «Доктор М. Джонас. Директор». Элизабет заносит руку, чтобы постучать, но слышит голос по ту сторону:

– Войдите.

Она открывает дверь.

– Здравствуйте. Я Элизабет. Элизабет Мерфи.

Кабинет доктора Джонаса по ощущениям занимает половину этажа. А еще он почему-то овальной формы, хотя снаружи она не заметила ни одной башни или пристройки.

Элизабет пытается вести себя воспитанно, но не может не глазеть. Синяя отделка, синие диваны, синий невесомый тюль на огромных окнах в пол, полностью занимающих одну из стен.

И завораживающий вид на мертвые, безжизненные прозрачно-голубые льды Ва́тнайёкюдля, простирающиеся на много миль вокруг. Такие ослепительные, что линия горизонта постоянно ускользает.

Элизабет думает – это самое красивое, что она когда-либо видела в жизни. А еще она думает, что здесь легко можно сойти с ума.

– Элизабет, – протягивает мужчина, вальяжно расположившийся в кресле за столом. – Конечно, я ждал вас. Прошу, проходите, – указывает он на стул для посетителей.

Доктору Джонасу на вид не больше сорока пяти. Сухой подтянутый блондин с грязно-соломенными волосами, что свисают на лоб немного засаленными прядями. Острые черты лица, короткая щетина, дорогой костюм в клетку.

Его можно было бы назвать привлекательным, но что-то в этом мужчине заставляет Элизабет внутренне сжиматься. Наверное, это цвет его глаз – такой же прозрачный, как тысячелетняя мерзлота за окнами его кабинета.

– Я хотела вас поблагодарить за то, что позволили мне встретиться с родителями. Я знаю, что здесь обычно не бывает посетителей. – Она устраивается на краешке стула и робко улыбается.

Из памяти успели стереться воспоминания о том, какое странное влияние доктор Джонас имеет на окружающих его людей. Она здесь гостья, но Элизабет не оставляет ощущение, будто в данный момент ее изучают и делают соответствующие выводы.

– Я рад был сделать исключение для вас, – он улыбается уголком губ и склоняет голову немного вбок, осматривая ее от макушки до пят. – Тем более что отдых вам явно не помешает.

Элизабет натянуто улыбается, прячет носки множество раз залатанных ботинок под стул. Из отражения в зеркале напротив на нее смотрит болезненно худая девушка с растрепанными волосами, с серым цветом лица. Одежда на ней та же, что и в их первую встречу в Престоне полтора года назад.

Эта девушка когда-то выбирала нарядное платье на воскресной ярмарке и строила планы на жизнь. Этой девушки давно уже нет.

– Как вы добрались? – прерывает ее задумчивость доктор