Капкан - Алексей Дмитриевич Козловский

– Сделай милость, – пожал плечами Ветлицкий, не до конца понимая, для чего это нужно, – если он не сбежит раньше времени.

Выступавшие уже спускались с грузовика, впрочем, Левашов уезжать не торопился: у самого трапа его перехватили два ветерана и основательно стали наседать на кандидата, но Кире надоело ждать.

– Извините, – тоже решительно оттёрла она надоедливых спорщиков, – Альберт, можно тебя?

Мужчины поумерили свой пыл, а Левашов протянул руку Андрею:

– Понимаю, очередной представитель медийных органов?

– Ты ещё не глава правительства, а уже такой проницательный, – пошутила новая знакомая, – это Андрей Ветлицкий, мой универовский товарищ.

И хотя Андрей никогда не учился с Кирой в университете, а тем более не числился в её прежних друзьях, он не стал объяснять, кем приходится жене бизнесмена, а просто пожал протянутую руку.

– Альберт, поехали! – замахали ему от автомобильной стоянки.

– Вот всегда так, – сказал он, – а ты, – обратился уже к Андрею, – забегай, когда время будет. Визитку Кира даст. – Но, видя недоумение на лице Ветлицкого, добавил, слегка помедлив: – Раз товарищ университетский.

Невнимание со стороны мужа слегка озадачило мадам Левашову, и она раздосадовано попеняла Ветлицкому:

– Вы, мужчины, всегда из себя занятых корчите, хотя мы тоже немало вкалываем. Лично я сама себя обеспечиваю, а то, что приносит Альберт – излишества, без которых вполне можно и обойтись.

– Насколько я понимаю – ты привыкла к таким излишествам, да и к вниманию, которое оказывается жене Левашова? – не удержался Андрей.

– Привыкла, и всё-таки иногда такое нахлынет. Вот закрою глаза и думаю: всё отдала бы за недельку-другую, чтобы вернуться, ну если не в детство, то хотя бы в студенчество – полуголодное, общежитское. Небось решил, что у меня дети роскошно устроены, прислуга и прочее.

– Угадала.

– Сыну шесть лет и живёт у мамы, а прислуга? Управляюсь самостоятельно.

Так, за разговором, незаметно подошли к автостоянке, откуда недавно увезли Левашова, и Кира спросила Андрея запросто:

– У тебя на сегодня какие планы?

– В Союз пойду, – ответил он, помешкав, – а то домой не хочется, да на вечернем автобусе бока мять.

– Разве ты не в городе живёшь?

– Нет, рядышком. В Отрадном.

– Господи, отчего мы раньше не встретились? У нас там дача. Ты, случайно, не ближе к бору живёшь?

Ветлицкому не хотелось распространяться о своём житье-бытье, и Кира, словно поняв это, предложила:

– Давай проветримся, мне тоже неохота домой, тем более Левашов вернётся не раньше двенадцати. Обратил внимание на ребят, что пошли за ним? – Андрей припомнил каких-то типов в кургузых чёрных куртяшках, которые повсюду таскались за Киркиным мужем. – Телохранители, а их Алик берёт с собой только на ответственные мероприятия. Я ему говорила: «Зачем тебе эти выборы?» Нет, упёрся, хотя понимает, что Орлова ему не обойти, но заело упрямство. Ладно, поехали!

Кира неплохо водила машину, и, поколесив по городу, они выскочили на объездную дорогу. Здесь, за новым мостом, в пойме реки, было тихо-тихо: ни ветра, ни шума, только снежинки, бестолково толкаясь, кружили над широкими полыньями, и синела сквозь частые заросли ивняка полоска леса, да за нею дымились трубы городской ТЭЦ.

Бросив свою «десятку» у обочины, женщина стала спускаться к реке, и Андрей, глядя на узкую цепочку следов, снова загрустил, хотя стихи писать не хотелось. Нравилось просто наблюдать за тем, как почти посторонняя женщина подошла к воде и склонилась над полыньёй с того края, где волна омывает камни. «А всё-таки у Левашовых в семье не всё так гладко, как бы это хотела представить Кира», – подумал Ветлицкий и, видя, что его спутница машет рукой, тоже стал спускаться к реке.

Остановился он почти рядом с присевшей на корточки любительницей зимних прогулок, и Кира, чувствуя на себе пристальный взгляд, резко выпрямилась. Лицо её зарумянилось, тёмно-каштановая прядь волос выбилась из-под башлыка дублёнки, и тогда Андрей не сдержался. Целуя Левашову, вспомнил про то, что почти так же близко стояли они на площади, только шум толпы был несравним с лёгким плеском воды и небо, кажется, посветлело.

7

Машина мягко подрулила к неказистому деревянному строению, в котором жил Андрей. Ему было неловко за такое жилище, но не просить же Киру остановиться за два квартала, а посему Ветлицкий решил: будь что будет. Там, у речки, они долго стояли на ветерке и за время, которое затратили на дорогу, не успели согреться.

– Я хочу посмотреть, как ты живёшь, – напросилась в гости Кира, и случайный пассажир истолковал такое желание как простой каприз.

«Всё правильно, – подумал он, – молодой и красивой бабе обрыдли изысканные презентации, деловые встречи и светские рауты, хотя всё это в нашем городе – не более чем провинциальная пародия на шикарную жизнь».

В квартире, не топленной с вечера, было прохладно настолько, что Андрей, заметив, как гостья подула на свои пальчики, бросился разжигать печурку, в комнате запахло дымком.

– Словно в лесу, у костра, – пробормотала Кира. – Да ты не спеши, позволь, я тебе помогу.

– Разве у тебя получится?

– И не только печь могу растопить, но и замесить тесто, подоить корову. В детстве мы жили в селе, и мама приучала меня к самостоятельности. Жаль, её наука почти не сгодилась.

– А знаешь, – не стал лукавить Андрей, – мы, наоборот, расстались с женой потому, что она как раз мечтала о благах цивилизации, я же смог предложить лишь такую хибару. – Пламя вовсю уже гудело в печи, и его отсветы плясали на стенах кухни, отчего-то Ветлицкому захотелось высказаться. – Даже такая ценность, как книги, – теперь не в пользу. Библиотеку собирали родители, полагая, что всё в мире преходяще и только разум вечен. Другие подсуетились отпрыскам с благоустроенным жильём, покупали машины, а мой чудак-отец унижался перед теми, кто имел доступ к книжной торговле.

Гостья не сводила глаз с распалившегося Андрея, а тот внезапно смолк, сообразив, что родителей давно нет в живых, а книжные стеллажи выполняют полезную роль, скрадывая изъяны стен, превращая простую комнату в сносное жильё. Он уже было направился в залу, когда Левашова лёгким движением руки придержала хозяина:

– Знаешь, я всё понимаю, но не стоит опережать события.

На прощанье она сама поцеловала Андрея и уже от машины крикнула: «Свидимся», – впрочем, Ветлицкий так и не понял, был ли это вопрос или многообещающее заверение.

8

Руководительницу Союза писателей Ветлицкий встретил неподалёку от её организации. Несмотря на прохладное время года, она была одета в лёгкое пальтецо, на голове – беретик, который так шёл ей, женщине с замашками европейской девочки-подростка.

– Андрей, привет! – на манер стопроцентной подружки поприветствовала Мирра Ветлицкого. Она умела снизойти до любого, не теряя