«Индекс» без индекса - Федор Федорович Шахмагонов

«Invicta»

Итак, мы уже знали название операции Шелинга. Надо было осуществлять ее под нашим, конечно, наблюдением.

Как же все выглядело к этой решающей минуте?

Профессор Старцев — главная фигура. Старый профессиональный разведчик. Он же Суровцев, инженер и сотрудник Пальского. Родин не знал, как давно Старцев связан с разведкой, предполагал, что давно.

Родин сообщил, что с некоторых пор у Старцева возникли трудности с передачей информации. Прежние связи оборвались. Затруднение объяснялось просто. Профессор Старцев перешел на работу в научно-исследовательский институт. Ранее Старцев часто встречался со своими коллегами — учеными, приезжающими с Запада. В их числе были и связники, и через них он передавал информацию. Теперь избегал таких встреч, опасаясь провала.

Родин показал, что Старцев, в частности, был связан с Жаньеном. Тот работал на ведомство Шелинга. Именно по рекомендации Старцева Жаньен установил связь со Значковским, втянул его в валютные операции и подготовил вербовку за рубежом. «Invicta» предусматривала прямую связь Старцева и Значковского путем личного контакта, связь Значковского с Родиным — через тайник без личных контактов.

Мы решили не торопить события, поскольку цепочка замкнулась в своих звеньях.

И вот наконец наступил день первой передачи. Мы постарались, чтобы в руки Старцева попал «интересный» материал из той области науки, которая очень интересовала его заокеанских хозяев. Нелишне подчеркнуть, что этот материал составлялся специалистами в расчете на то, чтобы дезориентировать хозяев Старцева. К тому же и без нашего участия у Старцева, наверное, накапливался материал для передачи. Мы спешили с вручением ему материалов и по чисто профессиональным соображениям. Старцев, по всей вероятности, должен был зашифровать сообщение. И нам важно было получить ключ к его шифру.

Утром Значковский со Светланой Старцевой и со знакомыми выехал на «Инвикте» из дома.

В воскресный день шоссе не загружено. Он ехал быстро. До Бронниц добирался минут сорок, свернул на бетонку. Машину остановил возле столбика на двадцатом километре.

Затеяли пикник. Расстелили на земле брезент. Значковский перенес из машины корзинку с продуктами, все разбрелись собирать валежник для костра. Собирая валежник, Значковский подошел к березе и вынул из тайника одну консервную банку с деньгами и вложил другую — с информацией.

Пикник продолжался недолго.

Со стороны Коломны в Бронницы выехала «Волга». За рулем сидел Родин. Он поехал к условленному месту, извлек передачу Значковского.

Никто не ограничивал его во времени, действовать он должен был с учетом безопасности.

У поста ГАИ, при пересечении Каширского шоссе, Родина остановили. К нему подошел сотрудник КГБ в милицейской форме, проверил документы и незаметно получил от Родина консервную банку. Последний проследовал в совхоз, банку повезли в Москву. Вскрыли ее и обнаружили в незашифрованном виде информацию Значковского о встречах с летчиком Давидом Бочирошвили, схему его самолета, микропленку с чертежами самолета. Информация же Старцева была зашифрована. Несколько часов работы специалистов, и мы получили дешифровку. Да, вовремя мы вышли на след...

После внесения коррективов в эту информацию Родин отвез передачу на Симферопольское шоссе.

Восемьдесят шестой километр. Каменная опалубка у подножья километрового столба. Родин перевернул три белых камешка — они зачернели тремя черными точками... Отошел в лес, отыскал нужную ему ель и под нижней ее ветвью положил консервную банку.

К километровому столбу подъехала машина с дипломатическим номером. Из нее вышли двое. Они сошли «прогуляться» в лес...

Не составляло труда узнать, кому принадлежала машина, кто были ее пассажиры, в какое посольство ушла передача!

Теперь оставалось терпеливо ждать.

Перед вторым воскресеньем третьего месяца Родин получил открытку без обратного адреса. В открытке шел малозначащий текст. Этот текст был сигналом. Родин должен был срочно навестить тайник на восемьдесят шестом километре Симферопольского шоссе. Навестил. Получил ответ.

Последняя информация технического значения была оценена как очень интересная, просили некоторых уточнений, причем срочно.

И еще одно второе воскресенье. Февраль. Значковский оставил передачу.

Родин взял консервную банку. На переезде его машина задержалась. Он передал нам посылку. За переездом остановился у чайной в большой деревне. В специальной машине эксперты расшифровали письмо профессора.

Родин доставил передачу на восемьдесят шестой километр. На этот раз передача была взята на другой день. Передачу взяли люди из машины с дипломатическим номером.

И опять ожидание. Терпеливое ожидание. И вот оно! Открытка Родину. Он явился к тайнику. Получил указание укрепить связь Значковского с летчиком. Информации Значковского придавалось особое значение. На этот раз требовали более точных сведений о летчике, интересовались возможностью его вербовки.

И еще пришло второе воскресенье очередного месяца. Март. Значковский навестил тайник.

Прошел апрель, наступил май...

Игра в дезинформацию подходила к концу. Затягивать ее было рискованно.

Пришлось поломать голову. Надо было как-то активизировать противника, вызвать его на более значительные акции или заканчивать игру.

В руки Старцева мы подсунули такого рода материал, что он немедленно запросил у Шелинга возможности личной встречи.

Некоторое время спустя в списке очередной группы туристов из Соединенных Штатов появился Шелинг. Он ничем не рисковал, отправляясь в туристическую поездку.

Шелинг не предупредил о своем приезде через тайник. Значит, он имеет возможность известить профессора по другой линии связи? Какой? Об этом могут знать только профессор и Шелинг. Что это за линия связи, каковы ее возможности? Зашифрованное короткое известие о приезде или в этой линии связи есть возможность передачи и подробностей встречи, ее организации, места? В этом могли быть заключены непредвиденные опасности, могла быть и система тревоги. Тревога могла быть поднята, с одной стороны, профессором, с другой — Шелингом. Тогда все рушилось. Встреча не состоялась бы.

А если она состоится? Где? Будет ли возможность проконтролировать ее? И будет ли вообще личная встреча? Не найдет ли Шелинг еще кого-нибудь? Вопросы, вопросы, вопросы...

Наступил последний акт драмы. Последний акт...

Встречи

Пришел запрос на визы для группы туристов, в которой значился Шелинг.

Через несколько дней на пограничной станции можно было ожидать «высокого» гостя.

Значковский вызвал телеграммой Бочирошвили.

Родин получил через тайник распоряжение стоять в назначенный срок у входа в ГУМ.

Как будет оповещен Старцев, оповещен ли он, мы не знали. Ничем в этом вопросе не мог нам помочь и Родин.

В Москву Шелинг прибыл на «Красной стреле». Группа туристов сразу же проследовала на автобусе в гостиницу «Националь». После завтрака предстояло коллективное посещение музея. Вернувшись с экскурсии, Шелинг пообедал, взял такси и поехал по московским магазинам. Ну, конечно, прежде всего в комиссионный антикварный магазин на улице Горького. Там он купил какую-то серебряную безделушку,