«Индекс» без индекса - Федор Федорович Шахмагонов

— Я Старцев Арсентий Дмитриевич.

Но я отнюдь не торопился устанавливать с ним официальный тон. Как бы в раздумчивости я сказал:

— Странно...

И замолчал.

Старцев мгновенно ухватился за нотки сомнения в моем тоне.

— Может быть, какое-либо недоразумение!

Я внимательно поглядел на Старцева. Тяжело вздохнул. Пусть как это ему угодно истолковывает мой вздох. Встал из-за стола и прошел к сейфу, открыл его, достал папку. Не отходя, порылся в папке, вернулся к столу с пачкой фотографий.

Это были фотографии Старцева за многие годы его продвижения по служебной лестнице. Я их веером разложил перед ним на столе.

И выходя из-за стола, и стоя у сейфа, и выложив фотографии, я не спускал глаз со Старцева. Мне было важно знать, как владеет собой этот человек, насколько серьезный противник сидит передо мной.

Пожалуй, я мог уловить у Старцева лишь любопытство.

— Это ваши фотографии? — спросил я.

— Мои... некоторые из них даже подписаны мною... Это фотографии из личных дел.

— Приглядитесь внимательно к своим фотографиям.

Старцев пожал плечами.

— Они относятся к разным годам вашей жизни. Лицо менялось, вы старели.

— Все стареют...

Я положил перед Старцевым две фотографии. Его фотографию двадцатых годов и фотографию инженера Суровцева.

— Что вы можете сказать по этому поводу? — спросил я Старцева. — На одной фотографии вы, Старцев, на другой... Это тоже ваша фотография?

Старцев рассматривал фотографии, не касаясь их руками, фотографию с «Паккардом» и великим князем взял в руки.

Чаще, заметно чаще, начала пульсировать синяя жилка над виском. Он поправил очки, пожал плечами.

Учащенная пульсация жилки — это не разыгранное волнение. А вот очки он начал поправлять, пожал плечами — это игра. Видя, что не может скрыть волнения, он его подчеркивал излишне.

— Это подлинная фотография? — спросил он меня.

— Вам лучше знать!

— В своей лаборатории я это установил бы... Мне еще не приходилось встречаться с такими странными вещами. Случается, что один человек похож на другого... Между ближайшими родственниками даже частенько случается. Простите, но это мой двойник! Не приблизительно похожий человек, не просто похожий на меня человек — это двойник! Или... Или я буду утверждать, что это искусная подделка, фотомонтаж, сделанный в неизвестных мне целях!

— Нет, это не фотомонтаж! Я тоже смотрю и диву даюсь. Редчайшее совпадение!

— И кто же этот мой двойник?

— Суровцев... Инженер Суровцев, торговый представитель в Петербурге американской автомобильной фирмы «Паккард». Суровцев родился в Петербурге, был выходцем из дворянской семьи и никакого отношения к Старгороду не имел...

— Старгород — маленький городок... Не каждый даже знает, что есть такой в России. О Суровцевых я там не слыхивал...

— В Старгороде, пожалуй... Там о Суровцеве трудно было услышать. Может быть, вы с ним встречались в других местах? Когда-нибудь вы встречались с Суровцевым?

— Я долгую жизнь прожил, гражданин следователь! Мало ли с кем я встречался! Всех и не упомнишь... Но если бы я встретился со своим двойником, я это запомнил бы!

Очень уж охотно Старцев включился в игру воспоминаний. Мне это нужно было, чтобы разговориться с подследственным, прощупать его слабые места, удостовериться в его умении скрывать свои мысли и чувства. Старцев ждал, откуда последует главный удар, и ему, конечно, было интересно, как давно он попал в поле нашего зрения, что мы о нем знаем.

— Скучные воспоминания. Не так ли? — остановил я Старцева. — И не по существу дела. Я хотел бы получить от вас ясный и точный ответ. Вы не встречались с Суровцевым? Может быть, вы что-нибудь слышали о нем?

— Не встречался с Суровцевым и никогда о нем не слышал!

— Когда вы служили в Красной Армии, вы писали письма родным в Старгород?

— Я был тогда малограмотным... Писем не писал.

— Как погибли ваши родители в Старгороде?

— О матери ничего не слышал. Отец разорился, он был купцом, с горя запил и умер под забором.

Я сожалеюще покачал головой.

— Отец Арсентия Дмитриевича Старцева был действительно купцом. Но его расстреляли петлюровцы за то, что его сын служил в Красной Армии.

Старцев привстал. У него побелели губы... О, он, конечно, понял, что мы очень глубоко копнули его биографию. Именно поэтому у него побелели губы и затряслись руки. Но он опять переборол волнение.

— Что вы говорите? Я считал, что отец умер бродягой, под забором, а он, оказывается, герой!

— Вы писали отцу, он вам писал?

— Куда? Наш почтовый адрес очень часто менялся...

Я положил на стол перед профессором письмо Старцева к отцу в Старгород, написанное на рекламном проспекте фирмы «Паккард», с адресом А. А. Пальского.

Ну, конечно, он и не знал, наш профессор, что настоящий-то Старцев написал это письмо, «позаимствовав» у Суровцева рекламный проспект. Написал письмо людям, которых давно нет в живых. А письмо осталось. Мог ли инженер Суровцев предполагать, что какой-то бухгалтер в Старгороде затеет собирать коллекцию писем, не нашедших адресата?

Я следил за глазами профессора. Вот он дочитал до точки. Но не проспект же он читал, а письмо; проспект ему был знаком, разве что он мог воскресить в нем дорогие сердцу воспоминания.

— Экспертиза установила, что ваш почерк не совпадает с почерком автора этого письма. Писал Арсентий Старцев на рекламном проспекте, который...

— Который принадлежал Пальскому? Так вы хотите сказать? — перебил меня профессор.

— Нет! Я далек от такого смелого утверждения. В руках Пальского проспект этот должен был побывать! Очевидно, и инженер Суровцев располагал такими проспектами. Но рекламные листы для того и издаются, чтобы их распространять. Арсентий Старцев мог получить их из рук в руки. Вы это имели в виду, перебивая меня?

— Могло быть и так...

— У кого же он его получил? Он служил рядовым красноармейцем. Письмо пришло откуда-то из-под Ростова-на-Дону. Вы же не будете утверждать, что в тех районах и в те годы могли найтись покупатели «Паккардов»?

Наконец-то Старцев усмехнулся...

— Вам очень хочется доказать, что я и Суровцев — одно и то же лицо? Что это вам даст, Никита Алексеевич?

— Это объясняет одну непонятную вещь! Мы никак не могли понять, каким образом сын старгородского мещанина и купца, бывший красноармеец, которого выучила грамоте Советская власть, которая привела его к профессорской кафедре, каким образом человек с такой биографией попал на службу к нашим врагам? Как он