Аяна. Путешествие к центру земли - Николай Болошнев

девушка и, сунув книгу под мышку, пошла в сторону двора. В отдалении от детской площадки, на которой шумно делила игрушки группа дошкольников, стояла покосившаяся самодельная скамейка. Здесь, в тени старого тополя, было прохладно и тихо. Опавшие с дерева желтые почки облепили ей подошвы, но она решила, что счистит их позже, когда пойдет домой. Отряхнув скамейку, Аяна села, быстро перекусила и погрузилась в чтение.

«Страна девяти рек» начиналась тягуче и напоминала справочную литературу. Автор долго и нудно рассказывал о том, как древние извержения огромных вулканов и поднятия магмы сформировали рельеф Сибири и подарили СССР несметное богатство в виде алмазных кимберлитовых трубок. Эту часть Аяна пролистала быстро на привычный шаманский манер. Однако странице на тридцатой наконец появились персонажи, началось какое-никакое действие. Группа геологов из Ленинграда отправлялась на далекое сибирское плато Путорана, чтобы найти алмазы. Аяне понравилось это географическое название, оно звучало загадочно и даже романтично. Она замедлила темп и стала читать со скоростью обычного человека. До вечера было еще далеко, спешить было некуда.

Книга постепенно раскачалась, отряхнула ржавчину соцреализма и понеслась с места в карьер. Это был настоящий приключенческий роман, в духе Генри Хаггарта, Джека Лондона и Луи Буссенара, которыми Аяна зачитывалась в детстве во время длительных больничных. Приключения геологов так захватили ее, что она потеряла счет времени. Вместе с героическим начальником экспедиции Кочетовым она продиралась сквозь суровые горные массивы и опасные расщелины, пересекала ледяные реки, искала следы неведомого племени, утащившего в пещеру раненого геолога. В ушах звучала ночная перепалка пищух, шум ветра и уханье совы.

Когда две трети романа были уже позади, она вдруг наткнулась между страницами на высушенную веточку рододендрона. Предыдущий владелец оставил закладку и, видимо, так и не дочитал книгу. Или он, наоборот, таким образом отметил любимую сцену? Аяна посмотрела на часы – без пяти минут четыре. Нужно было поторопиться, чтобы успеть вернуться домой, немного посидеть в тишине и подготовиться к сеансу. Девушка положила веточку обратно между страницами – теперь это будет и ее закладка.

Аяна вошла в квартиру за пятнадцать минут до назначенного часа. И даже это время показалось ей бесконечным. Она сидела на кухне, погрузившись в себя, и слышала каждый шорох, раздававшийся в доме. Наконец по лестнице застучали чьи-то шаги. По звуку – почти наверняка женские. Один человек, явно грузный, шел тяжело, но уверенно – словно припечатывая ступени подошвами. Шаги другого же, наоборот, были едва различимы – он будто шел на цыпочках следом за первым, стараясь шагать с ним в ногу.

Звук с каждой секундой становился громче. Аяна мысленно считала пройденные незнакомками ступени, складывая их в пролеты – один, два, три, четыре, пять, шесть, семь. Шаги затихли. Этаж правильный. Похоже, осматриваются, ищут нужную квартиру. Слышно тяжелое дыхание первой, грузной женщины. Вторая же словно и не дышит вовсе. По крайней мере, Аяна ее не слышит. Еще несколько шагов и оглушительный, резкий звук дверного звонка. Аяна даже подскочила со стула. Подошла к двери, отворила и запустила визитеров в квартиру. Первой поздоровалась и вошла Елена Павловна – полная женщина лет сорока, с большими мягкими руками и толстыми пальцами, передавленными рыжеватыми золотыми кольцами. Крашенные в блонд волосы подстрижены под каре, лицо с мягкими, незапоминающимися чертами – красное от подъема на четвертый этаж. В руках – сумка и целлофановый пакет из супермаркета.

Елена вытерла лоб бумажным платком и обернулась – ее дочь, Таня, застыла перед входом в квартиру, уставив взгляд в пол. Аяне вначале показалось, что еще секунда, и девочка сорвется с места, побежит вниз по лестнице. Она даже напрягла ноги, готовясь кинуться следом, но девочка все так же неподвижно стояла перед раскрытой дверью. Елена несколько раз окликнула дочь по имени, а потом, устав ждать, схватила за руку и затащила в квартиру.

– Разувайся, – устало приказала Елена.

Девочка не пошевелилась.

– Ну значит, я тебя сама разую.

– Да ладно, оставьте, – сказала Аяна, но Елена уже стягивала с Тани кроссовки.

По тому, как ловко ей удалось это провернуть, было понятно, что заниматься гардеробом дочери ей приходится регулярно. У Аяны защемило сердце от жалости. С обычным-то ребенком трудно, а каково растить особенного? Это они только зашли и разулись, а ведь с такими усилиями наверняка приходится делать абсолютно все… Аяна быстро поймала и задушила в себе эти мысли. Ни в коем случае нельзя было сильно проникнуться чрезмерной симпатией к просительнице – это могло испортить камлание и всю шаманскую работу.

Аяна жестом пригласила маму и дочь в гостиную, где еще с вечера было приготовлено все для проведения обряда. Зашла следом за ними, села за стол и предложила гостям присоединиться. Елена с облегчением плюхнулась на стул рядом с ней, в торце стола. Таня же так и осталась стоять посреди комнаты, куда ее завела мать. Получалось, что она была у Аяны за спиной, и от этого ей было немного не по себе. Чтобы не потерять нужный настрой, девушка отогнала от себя тревожные мысли и попросила Елену рассказать, что случилось с ее дочерью.

Женщина ответила не сразу. Посмотрела на Таню, затем отвела взгляд. Минуту или дольше молча кусала губы. Аяна не торопила, внимательно следила за ее мимикой, движениями рук. У нее сложилось ощущение, что Елена боится, причем не разговора с шаманом, а собственной дочери. Когда Елена наконец заговорила, ее голос был настолько тихим, что Аяне пришлось придвинуть стул поближе, чтобы хоть как-то ее слышать.

– Таня всегда была странным ребенком… Беспроблемным, в общем-то. Только очень тихим. Могла сама с собой часами играть, я ее уже в три года даже дома одну оставляла, если надо было в магазин сбегать. Знала, что, когда вернусь, она будет все так же конструктор собирать или пазл. Ей вообще больше мальчишеские игрушки нравились, куклы и кастрюли-сковородки совсем не интересовали. Вот только говорить она так и не начала. Причем видно было, что все понимает, часто даже без слов. Будто мысли читает. Поначалу хотя бы мычала: «мама», «баба», «дай», – а потом и вовсе замолкла. В сад мы не ходили, разумеется, в школу должны были в сентябре идти – тоже мимо. Предлагают коррекционную, а я не хочу. Знаю же, что Таня умница, просто не хочет идти на контакт. Я, как она родилась, сначала в декрете была, а потом и вовсе с работы ушла – все время с ней. Книжки ей читала, играм обучала, на развивашки и в бассейн водила. К психиатрам-психологам – так вообще, как на работу мы ходили…

Елена заплакала. Извинилась, достала пачку бумажных платков,