Развод: Я и мое счастье - Евгения Кец

вылетает из машины и скрывается в доме для персонала. Смотрю ей вслед и понимаю — второй раз я ту же ошибку не допущу. Оля слишком мне дорога, чтобы потерять её.

Захожу в дом, а там царит хаос. Арина Романовна что-то творит на кухне, гремя тарелками, а Лада тренируется скакать на костылях по холлу.

— Что происходит? — удивляюсь такому ажиотажу.

— Арина Романовна решила состряпать торт на твой день рождения, — отмахивается Лада.

— Ясно. А зачем?

— У неё спроси, — пожимает плечами и снова наворачивает круги по комнате. — Я ей сказала, что ты не празднуешь. Но в этом доме меня никто не слушает. Прямо как сейчас, — кричит мне в спину, когда я уже захожу на кухню.

— Вечер добрый, Арина Романовна, — скрещиваю руки на груди.

— Кирилл Андреевич, — женщина широко улыбается, а в глазах прямо счастье светится. — С днём рождения вас! Я почти закончила, немного не рассчитала с размахом, — причитает, пока достаёт чашку, в которую принимается сыпать сахар.

— Я не праздную. Как вы вообще узнали, когда у меня день рождения? — свожу брови, ожидая ответа от кухарки.

А та вытирает руки о фартук, смотрит на меня и молчит.

— Эм, — мнётся Арина, помявшись немного, — наверное, вы говорили. Не знаю.

— Не помню такого, — скептически осматриваю её. — Но не стоит, я не буду праздновать, — разворачиваюсь и ухожу в спальню.

— Кирилл Андреевич, — женщина бежит за мной, — простите, возможно, я лезу не в своё дело, но почему вы не хотите отметить?

— Какое это имеет значение? Спасибо, что приготовили торт, конечно, но я не буду. Завтра посидите с девочками, чай попьёте, — слегка улыбаюсь.

— Я думала, вы обрадуетесь...

— Не надо думать за меня. Договорились?

— Но, Кирилл Андреевич, это же замечательный праздник, — улыбается.

— В детских домах не празднуют дни рождения, — бросаю напоследок, — спокойной ночи.

Не дожидаясь ответа Арины, закрываюсь в комнате.

№ 23.2

*Ольга*

Переодеваюсь в уютную пижаму с длинными штанами и уже растянутой футболкой. Размышляю о нашем с Кириллом разговоре. Он вывернул передо мной душу, а я не нашлась что сказать.

В голове мелькают сотни вариантов признания в том, что я ношу под сердцем его ребёнка. Я просто обязана найти слова для Кирилла, я не имею права так с ним поступать.

Не успеваю нырнуть под одеяло, слышу, что громко хлопает соседняя дверь. Кажется, даже доносится женский плач. Это Арина Романовна?

Недолго борюсь со своим желанием сидеть в спальне и никуда не лезть, но натягиваю тёплые носочки и выхожу из комнаты:

— Арина Романовна, — тихо стучу в её дверь. — У вас всё в порядке?

— Оленька, — женщина открывает, попутно вытирая слёзы с глаз. — Я разбудила тебя? — осматривает меня блуждающим взглядом.

— Нет, — качаю головой. — Хотите поговорить?

Арина отступает и впускает меня в свою спальню. Первое, что бросается в глаза, — это ворох старых фотографий на кровати. Потрёпанные, начала девяностых, с датами в правом нижнем углу.

— Это вы? — слегка улыбаюсь. — Красивые фото.

— Да, Серёжа был отличным фотографом, — бросает короткий взгляд на кровать. — Но сволочью.

— Ваш супруг? — тяну руку к одной из карточек.

— О, деточка. Просто сожитель. Присаживайся.

Арина сгребает фотографии, не дав взять ни одной, а мне на глаза попадёт карточка, без даты. На ней Кирилл. Зачем её фотография начальника? Хотя он сам на себя не похож. Смотрю на него и ловлю странное чувство, но не успеваю понять, какое именно, как кипа лиц пропадает из поля зрения в тумбочке около кровати.

— Вы скучаете по семье? — тихо спрашиваю и сажусь на угол кровати. — Поэтому вы плачете?

— Очень скучаю, но нет, — слегка улыбается и садится рядом, обдавая меня ярким ароматом ванили. — Я расстроилась, что у меня не вышло сделать сюрприз Кириллу Андреевичу.

Вздёргиваю брови. А он здесь при чём?

— Оу, — Арина, похоже, быстро делает выводы по моему озадаченному выражению лица, — ты не знала. У него сегодня день рождения. Вот. Я хотела испечь ему торт, — женщина опускает взгляд и методично ковыряет свои ногти. — Испекла, вернее. А он расстроился. Получается, я испортила ему настроение в собственный день рождения.

— Он не говорил, что у него сегодня праздник, — тоже опускаю голову и вспоминаю наш ужин и прогулку по набережной.

Выходит, Кирилл отметил этот день со мной?

— Оказалось, он не празднует, — пожимает плечами женщина, а её голос подрагивает.

— Наверное, это потому что он вырос в детском доме, — поглаживаю Арину по плечу, — не расстраивайтесь. Кирилл Андреевич — своеобразный человек, но точно незлой. Уверена, он не хотел вас обидеть.

— Ты знаешь про детский дом? — женщина оборачивается ко мне, а взгляд её становится жёстким, будто я получила доступ к секретной информации, к которой её не допустили.

Еле сдерживаюсь, чтобы не отпрянуть:

— Да, так вышло, он рассказал мне об их знакомстве с Ладой Валерьевной.

— Вот как, — протягивает Арина. — Наверное, ты права. Иди к себе, — улыбается женщина, — незачем сидеть со мной. Прости, что потревожила тебя, у меня бывает, не могу со своими чувствами совладать.

— Точно? — хмурюсь.

— Точно, точно, — улыбается шире, хотя я в эту улыбку не верю.

Но навязываться тоже не хочу, поэтому оставляю женщину наедине со своими думами. Сама же заползаю в постель и стараюсь уснуть. Сон приходит не сразу, но картинки перед глазами не дают отключиться и просто отдохнуть.

То и дело всплывает фотография Кирилла, которая затесалась в ряды фотокарточек Арины Романовны. Устав ворочаться, открываю глаза. На улице кромешная тьма, всепоглощающую тишину изредка нарушает далёкий лай дворовой собаки. А потом и вовсе начинает урчать живот.

Горько вздохнув, сползаю с кровати и сразу надеваю тёплые носочки, а сверху тапочки, накидываю на плечи плед и перебежками спешу в дом. Захожу на кухню и лезу в холодильник. С ужасом представляю, каких размеров я буду к родам.

На глаза попадается торт, который Арина сделала для Кирилла, от него так и веет ванилью, сливочным сыром и шоколадом. Слюни чуть на пол не капают. Возникает дикое желание пойти и разбудить Кирилла, высказаться, что он лишил себя и нас заодно такой аппетитной вкуснятины. Еле сдерживаюсь.

Вместо этого беру зелёное яблоко и с грустью грызу его, сидя за кухонным столом и причитая про себя. Внутренний диалог приводит меня лишь к одной мысли: «Я должна преодолеть все свои страхи и поговорить с Кириллом».

Полная решимости, поднимаюсь, скрипнув ножками стула, и устремляюсь по лестнице наверх, ещё больше кутаясь в плед, будто в кокон. Мысленно проговариваю свой монолог.

Начну с того, что...

А с чего я начну? Наворачиваю круги под дверью Кирилла.

«Нам