Развод: Я и мое счастье - Евгения Кец

В полной неловкости сидим все вместе за столом и пьём чай. Выглядит, будто злая шутка, а не весёлый праздник.

— Спасибо за торт, — Кир смотрит на Арину, замечаю, что ему неловко. — Я не привык ни к чему подобному. Простите, если обидел. Просто не ожидал.

— Ничего страшного, — умиляется женщина, — я не должна была лезть не в своё дело, я лишь хотела сделать что-нибудь приятное в ответ на вашу доброту.

Слушаю Арину и начинаю думать, что за её словами стоит какая-то история. Кирилл помог ей? Сидим ещё недолго, даже разговаривать пытаемся, но выходит плохо. Какие общие темы у нас могут быть? Кирилл, его бывшая жена, кухарка и мать его будущего ребёнка, о котором он даже не знает. Вот это компашка собралась, я понимаю.

— Ладно, — Кир встаёт из-за стола первым, — думаю, всем надо выспаться. Возьмите пару дней выходных, — обращается к Арине. — Съездите в город, развейтесь, считайте это компенсацией за чудесный торт и вашу заботу.

— Но, — мямлит женщина.

— Возражения не принимаются, — строго говорит Кирилл.

— Я, пожалуй, тоже пойду, — улыбается Лада. — Помощь на кухне нужна?

— Я сама, — подскакиваю с места, сидеть я уже не могу, крыша едет, мне надо хоть руки чем-то занять.

— Окей, — Лада пожимает плечами и, подтянув костыли, встаёт из-за стола. — Спокойной ночи, доброго утра или что там тем сейчас. Я спать, короче, — усмехается и уходит.

Кирилл бросает выжидающий взгляд на Арину Романовну, я прямо могу прочитать в его глазах, что он просит оставить нас наедине.

— Оленька, — ласково говорит женщина, — а ты пойдёшь спать?

— Я уберу всё со стола и приду, — стараюсь улыбнуться, решимости в моём желании всё рассказать Кириллу поубавилось, надо немного времени, чтобы опять настроиться на нужный лад.

— Давай помогу.

— Я сам, — улыбается Кирилл, а его интонация говорит, что никаких возражений мужчина не примет.

Чуть не вжимаю голову в плечи от его голоса. Арина поглядывает на меня, слегка щурится, но, натянув не менее фальшивую улыбку, чем Лада, тоже уходит. Такое впечатление, будто только одна я не в курсе того, что происходит.

Пока Кирилл убирает остатки торта в холодильник, я принимаюсь мыть кружки, бормоча про себя мольбы, чтобы разговор не продолжился прямо сейчас, мне бы передышку после незапланированного «праздника».

— Так, что ты хотела мне сказать? — по бокам от меня ложатся руки Кирилла, а он сам припирает меня к кухонному гарнитуру. — Мы одни и можем продолжить наш разговор, — шепчет мне на ухо, а я ловлю себя на мысли, что сейчас с большим удовольствием прыгнула бы к нему в постель, чем продолжила наш разговор.

Лёгкое касание языка к моей шее напрочь отбивает желание как мыть посуду, так и разговаривать. Борюсь с собой, но частое дыхание выдаёт меня с головой и судя по смешкам Кирилла, он прекрасно понимает, что я возбуждена.

— Скажи мне, — шепчет на ухо, — чего ты сейчас хочешь?

№ 24.2

— Ты обещал, что в твоём доме ничего не будет, — собравшись с силами, шепчу в ответ.

— Смотрю, ты так и жаждешь, чтобы я сошёл с ума, — Кир прижимается ко мне всем телом, давая понять, что он возбуждён не меньше моего. — Почему убегаешь от меня? Я же не идиот и вижу, ты хочешь меня не меньше, чем я тебя.

— Есть одно обстоятельство, которое осложняет наши возможные отношения, — снова приступаю к мытью посуды, иначе нервы сдадут.

— Ты же не девственница, чтобы бояться мужчину, — усмехается Кирилл.

— Что за чушь, — бросаю блюдце, чуть не расквасив его о раковину. — Нет, конечно, — разворачиваюсь к Кириллу лицом. — Какое это вообще имеет отношение к нашему разговору?

— Никакого, — усмехается мужчина, — просто это единственное, что могло бы объяснить тот факт, что ты упорно оттягиваешь момент нашей близости.

— Есть куда более серьёзные вещи, — шиплю в ответ.

— Нет ничего, что могло бы нам помешать.

Кир смотрит в мои глаза, что я понимаю — его ничто и не остановит. Вопрос лишь в том, хочу ли я, чтобы он останавливался?

Молниеносный поцелуй, а через три секунды я уже болтаюсь на плече Кирилла. Он закрывает воду и идёт в свою спальню. Я же могу лишь причитать:

— Кирилл, это неправильно! Так нельзя, — но он не реагирует. — Ты обещал, — настаиваю на своём.

— Хочешь Ладу разбудить? — тихо спрашивает.

— Нет, — пищу, продолжая висеть на плече, и наблюдать, как мы поднимаемся по ступенькам.

— Вот и всё.

Кирилл заходит в свою спальню и поворачивает щеколду. Плюх... и я уже лежу на большой кровати с огромным, мягким одеялом.

— Я не хочу, — надуваю щёки, которые по ощущениям, пылают огнём.

— Это неправда, — нависает надо мной Кирилл.

— Ну и что, — выпаливаю ему в губы и хмурюсь, — это неправильно.

— Ты меня поражаешь. Что неправильного в том, что двое свободных людей, явно желающих друг друга, удовлетворят эти самые желания?

— Это очень долгий разговор, и, боюсь, после него ты сильно изменишь своё мнение обо мне, — выдыхаю и задираю голову, чтобы проморгаться от нахлынувших слёз.

— Ты преступница? — издевательски ухмыляется Кирилл и целует в открывшуюся ему шею.

— Что за бред, нет, конечно, — бубню.

— Ну, раз к нам в спальню не ворвётся спецназ, чтобы арестовать тебя, не вижу препятствий, — мягко касаясь губами моей кожи, Кирилл настойчиво притягивает меня к себе.

Тело предаёт, отзываясь на ласки, а голова пустеет со скоростью света. Что будет дальше? Как это будет выглядеть? Что подумает Кирилл?

Имеет ли это значение?

В мыслях даже проскальзывает вариант, что у меня ещё очень маленький срок, и я могла бы сказать Киру, будто забеременела сегодня. Если он вдруг не поверит и потребует тест ДНК, тот покажет, что ребёнок его. Это будет очень плохо? Я же не буду врать, по сути, только не договорю о том, как был зачат наш малыш.

Из думок меня вырывает страстный поцелуй в губы, глубокий, с языком. Не сдерживаю стон и чувствую улыбку Кирилла.

Последняя мысль: «Да, гори оно всё синим пламенем»...

*Кирилл*

Оля несмело отвечает на мои ласки, но вижу, что сопротивляться она уже не может или не хочет. Целую и слышу мягкий стон, а тело Оленьки подо мной вытягивается в тугую дугу. Пользуюсь случаем и обнимаю девушку за тонкую талию, прижимая её плотнее к себе.

Кажется, меня ждёт доброе утро. Не могу насладиться, упиваюсь сладкими губами Оли. Рассветное солнце уже проникает сквозь окно в