Развод: Я и мое счастье - Евгения Кец

«Я кое-что от тебя скрывала, но не специально».

«Так получилось, я просто отмечала и не думала...»

Чушь на постном масле! Ума не приложу как такое сообщить. А как я объясню, что врала эти несколько недель? Сказать, что не сразу узнала его? Я же тоже была не самая трезвая. Хотя кого я обманываю, никто в это не поверит.

— Оля? — вдруг за моей спиной раздаётся заспанный голос Кирилла.

Оборачиваюсь в ужасе и оступаюсь, хватаясь за перила. Чуть не лечу с лестницы, но Кир успевает схватить меня за руку.

— Приятно удивлён, — улыбается мужчина. — Зачем пришла? — осматривает меня и мою нелепую пижаму.

Глава № 24: «В преддверии»

№ 24.1

*Кирилл*

Сердце в пятки прыгает, когда Оля резко обернувшись, поскальзывается на самом краю лестницы. Хватаю её за руку и улыбаюсь, сразу же расслабившись:

— Приятно удивлён. Зачем пришла?

Оленька смотрит на меня так, будто я её сейчас съем. Она же сама пришла, так в чём же дело?

— Расскажешь, что ты забыла под моей дверью посреди ночи? — подтягиваю девушку к себе, а её тонкие пальчики обжигают мою обнажённую грудь.

— Хотела поговорить, — пищит, поджимая губки.

— Как-то грустненько, — усмехаюсь. — Я-то уже губу раскатал. Дай угадаю, Арина Романовна пожаловалась, а ты пришла отчитать?

— Что? Почему ты так решил?

— Потому что был груб с ней, а ты выглядишь так, будто хочешь со мной очень серьёзно поговорить, иначе почему круги здесь накручиваешь?

— Это не совсем так, но я бы хотела знать, почему ты не сказал, что по факту мы отмечали твой день рождения? — шепчет.

— Зайдёшь? — киваю в сторону своей комнаты. — Или боишься?

— Ничего я не боюсь, — задирает носик, вызывая во мне волну умиления. — Но, может, выпьем чая, и ты попробуешь торт, который для тебя испекла Арина Романовна?

— Всё-таки боишься, — качаю головой, — ладно, оденусь и спущусь. Ставь чайник, — пожимаю плечами.

Оля улыбается и лихо сбегает вниз по лестнице. Жду, пока скроется из виду, и иду одеваться. Вернее, надеваю только штаны, должен же я хоть немного заставить девушку покраснеть.

Спускаюсь, а из кухни доносится нервное бряканье кружек, ложек и сногсшибательно пахнет шоколадом и ванилью. Заглядываю в проём и наблюдаю, как Оля шуршит около чайника, наливая нам напитки.

— Я не праздную день рождения, — говорю и подхожу к Оле максимально близко.

— Потому что в детском доме вырос? — спрашивает, не оборачиваясь. — Там не было друзей?

— Там далеко не все знают, когда на самом деле родились.

— То есть это не твой день рождения? — поворачивается ко мне, держа в руках две кружки на блюдцах.

Оля осматривает меня теперь уже при свете, а её ручки начинают подрагивать. Фарфоровые кружки выдают с потрохами, побрякивая о тарелочки.

— Давай помогу, — забираю чай из её рук и ставлю на стол.

— Спасибо, — выдыхает с облегчением.

Вот ещё, рановато она расслабилась. Оборачиваюсь и перехватываю Олю за талию, прижимая к себе:

— Ты мне лучше вот что скажи, — тянусь к губам девушки, — неужели этот разговор не мог подождать до утра?

— Мог, — медленно кивает.

— Тогда, что ты делала у моей двери?

— Хотела... поговорить, — замирает в моих объятиях.

— Хотела поговорить или просто хотела? — усмехаюсь.

— Не знаю, — бегает взглядом по моему лицу.

Не могу сдержать улыбку, внутри всё так и пышет желанием схватить девушку и утащить в свою спальню, а потом не выпускать из рук до самого утра. И что же меня останавливает?

— Нет! — резко отстраняется Оля, а я даже поцеловать не успеваю. — Я неправильно выразилась, — строго говорит и хмурится. — Я хотела поговорить. Есть одно очень важное дело, которое мне надо с тобой обсудить.

— Надеюсь, не по работе, это меня просто убьёт, — приподнимаю одну бровь. — Ты же не хочешь разбить мне сердце?

*Ольга*

Разбить сердце?

— Нет, конечно, — шепчу поникшим голосом. — Просто я не знаю, с чего начать.

Кирилл моментально расплывается в широкой улыбке:

— С начала, разумеется, — вижу в его глазах столько тепла, что слёзы сами собой наворачиваются.

— Я что-то не то сказал? — удивляется. — Ты чего? — сгребает меня в объятия и поглаживает по спине.

— Прости, пожалуйста, — пишу, но дальше сказать не решаюсь.

— Мне не за что тебя прощать.

Собираюсь с мыслями, наверное, «начало» в моём случае — это наша первая встреча, которую я не помню. Ведь именно после аварии я решила, что пора изменить свою жизнь. Это стало для меня отправной точкой.

— Мне тяжело доверять мужчинам, — вытираю слёзы, шмыгаю носом и немного отстраняюсь от Кирилла. — Я доверяла мужу, у меня и мысли не было, что у нас что-то не так. Просто не ожидала подвоха, вот и не смогла сразу собраться в кучу. Меня будто наковальней расплющило посреди дороги. Совершенно неожиданно. Думаю, ты меня понимаешь, — поджимаю губу, — у тебя в жизни тоже так было, что твоя судьба вершилась без твоего участия и не по твоей воле.

— Пони...

Кирилл не успевает ответить, резко поднимает голову на шум, да и я отскакиваю от него как ошпаренная. Судя по звуку это хлопнула дверь в комнату Лады. Не знала, что она здесь. Прислушиваюсь, а из коридора доносится тихий скрип резиновых наконечников костылей.

Поспешно стираю слёзы и, под изумлённый взгляд Кирилла, достаю из холодильника торт. Мужчина задирает брови и кривит губы, наблюдая за тем, с какой скоростью я накрываю на стол. Слышу, как Кир тихо цокает и замечаю, что качает головой. Но у меня вовсе нет желания, чтобы Лада стала свидетельницей моего признания.

— Я-то решила, что у нас мыши завелись, — женщина появляется в проёме и осматривает кухню, бросая заинтересованный взгляд на Кирилла. — Ты передумал?

— Нет, — мотает головой, — но ты же знаешь меня, я не могу отказать девушке, когда она посреди ночи предлагает сладенькое, — мужчина плюхается за стол и втыкает ложку в торт. — Будем праздновать мой день рождения, — засовывает увесистый кусок себе в рот и жуёт. — Позовите, что ли, Арину Романовну...

Кажется, настроение у Кирилла испортилось.

— Я сейчас, — пулей выбегаю из дома и уже через тридцать секунд стучу в дверь кухарки.

— Что случилось? — женщина открывает, а я замечаю, что она так и осталась в своей одежде, а на кровати снова куча фотографий.

— Кирилл Андреевич передумал, — слегка улыбаюсь. — Велел вас позвать.

— Не поняла.

— Мы чай пьём... с вашим тортиком. Пойдёмте с нами.

Недоумение на лице Арины Романовны говорит само за себя. Ещё бы, на дворе глубокая ночь, а мы устроили балаган с этим тортом.

Возвращаюсь в дом уже с Ариной. Лада и Кирилл сидят