Дневник акушера. Реальные истории, рассказанные врачом роддома - Анастасия Седова

что стоило плеснуть кипяточку в чашку и – понеслось. Роды – скорая привезла «потужной», операция, операция, роды, угроза двадцать пять недель, рубец зарожал… Это только к десяти вечера. А потом потянулись беременные отделения патологии. У кого тянет, у кого ноет, кто-то бежит мне слизистую пробку показать, кому срочно родить надо, потому что дома трое детей с мужем, и он не может с ними домашнюю работу сделать. У кого-то схватки начинаются, а рожать никак нельзя, потому что число нехорошее. Еще операция, трое «с улицы» поступили, и все в родзал к уже имеющимся…

Опомнилась я только в пять утра. Сидела в родблоке, очередное дитя было «на подходе». И тупо смотрела в стену напротив. Потому что еще не законченное дежурство вымотало невероятно. Радовало только одно – все сегодняшние дети здоровы. На такое количество родов – ни одного недоношенного или реанимационного ребенка. Удивительно. У меня была отличная бригада, в том числе один из лучших анестезиологов и прекрасные матерые акушерки (те самые, которые меня в свое время учили, куда и как руки ставить).

Разговора о «прилечь» не было совсем, какой там поспать. Вот эти предрассветные часы – с половины пятого утра и до шести – самые тяжелые. Для меня лично, не знаю почему.

Сижу, думаю, что готовит день грядущий. Потому что в восемь утра мое дежурство как бы заканчивается, но начинается дневная работа в качестве врача отделения. Хорошо, хоть плановых операций из моих палат нет. Глаза в кучу, мысли тоже. И тут отвлекаюсь на аромат.

Акушерка ставит передо мной чашку кофе. Обычного растворимого кофе. Горячего. «Насть, попей, совсем лица нет». Возможно, сейчас некоторые сморщат носики и подумают про панибратство, мол, иерархия и все такое. В работе ко мне всегда на «вы», при пациентах это правило соблюдается неукоснительно даже между коллегами-ровесниками. Но есть такие мгновения, которые невероятно сближают. Особенно вот эти предрассветные часы. И разговоры тогда настолько искренние, с такой материнской заботой, что порой плакать хочется.

И да, это был лучший кофе.Такая опасная листерия

Лето. Дежурство. Два часа ночи. В родблоке пара рожениц. Все идет нормально, есть шанс, что обойдемся без операционной. Я сижу в ординаторской. Скоро подойдет время очередного осмотра, нужно будет определиться с вопросом обезболивания. Звонок из приемного: «Тут беременная, кажется, кишечка!» Что ж еще для счастья надо в третьем часу теплой июльской ночи? Спускаюсь.

Беременная Алена полулежит на кушетке, она в сопровождении мужа. Очень красивая пара – он высокий, темноволосый, широкие плечи. А она – хрупкая невысокая блондинка с чуть выпирающим животиком. Жалуется на неоднократную рвоту, диарею, боли в животе, лихорадку. Похоже, и правда, кишечная инфекция. Смотрю на кресле – теоретическая инфекция может спровоцировать преждевременные роды. Но нет, пока все хорошо – шейка около трех сантиметров, плотная.

Срок двадцать три недели – весьма опасный. На всякий случай вызываю ответственного дежурного врача, он владеет УЗИ. По УЗИ тоже вопросов нет – плод не страдает, шейка матки тридцать два миллиметра. Объясняем ситуацию: надо лечить беременную. При отсутствии экстренной акушерской ситуации это делается в инфекционной больнице. Даю рекомендации со своей стороны, оформляю осмотр. Предлагаю вызвать машину скорой помощи, но супруги отказались – муж за рулем, машина стоит за оградой роддома. До инфекционной больницы десять минут. Соглашаюсь, что так действительно будет быстрее.

Через двадцать минут мы связались с инфекционной больницей, убедились, что беременная добралась и ее госпитализировали. Успокоились. Но, как оказалось, рано.

В девять утра этого же дня, спустя семь часов после осмотра, позвонили, сказали, что Алену везут к нам в роддом со схватками. В итоге ребенок родился в машине скорой помощи, буквально на въезде на территорию роддома. Без признаков жизни. Стремительные роды – на фоне инфекции. Откровенно говоря, сколько там сантиметров раскрытия нужно в двадцать три недели: пять-шесть?

Алена после родов два дня находилась у нас в боксе, после ее перевели в инфекционную больницу. Результаты анализов пришли довольно быстро: в биоматериалах обнаружили листерию – очень опасную для беременных бактерию.

Откуда? Уже постфактум разбираясь, Алена вспомнила, что за несколько дней до болезни ездила с друзьями на пикник. Ночевали в палатке, костер, шашлык… Что стало источником бактерии – неизвестно: то ли плохо прожаренное мясо, то ли недомытая черешня, которую просто сполоснули водой. К слову, для среднестатистического человека листерия не так опасна, никто из друзей Алены не заболел. А вот для беременных – бич. Очень быстро бактерия проникает через плаценту, вызывая преждевременные роды или мертворождение, что и случилось с Аленой.

Можно ли было спасти ребенка в сроке двадцать третьей недели, если бы по какой-то случайности Алена осталась в роддоме? Скорее всего, нет. Ребенок весом 550 грамм с листериозом – шансы, к сожалению, на нуле.

P.S. Через полтора года Алена успешно родила здоровую девочку в нашем же учреждении.

Две сестры

Они поступили в гинекологическое отделение с разницей в один день – Анжелика и Виктория. Две сестры, один диагноз на двоих – миома матки, размеры которой требовали лечения.

Виктории было на тот момент сорок два года: замужем, есть ребенок. Захотели второго – но миома больших размеров не давала забеременеть.

Анжелике было тридцать восемь лет. Она планировала устраивать личную жизнь, да так, чтобы сразу забеременеть. Для этого необходимо было расстаться с миомой. Тогда в нашем регионе только-только появился такой метод лечения, как эмболизация маточных артерий.

Это малоинвазивная процедура, при которой, по сути, блокируют кровоснабжение миоматозного узла. Нет питания – нет роста, обычно узлы в разы уменьшаются после этой операции.

Задумка сестер была хороша: они заняли платную двухместную палату и планировали, что та, которую возьмут на операцию раньше, будет впоследствии ухаживать за той, которую проведут процедуру на день позже. Ну, водичку там с тумбочки подать…

Характер у обеих был тоже один на двоих – на редкость отвратный. В первый же день совместного пребывания им не понравились части курицы, которые принесли на обед. У нас тогда уже была привозная еда, то есть в самой больнице не готовили. Пациентам выдавали, что кому попадется: кому ножка, кому крылышко, кому еще какая часть птицы. Вот сестрам и не понравилось, что одной принесли голень, а другой – бедрышко.

На следующий день был общий обход с заведующей. На вопрос есть ли жалобы, женщины хором ответили, что их очень рано разбудили – в шесть утра. К слову, в тот день одной из них предстояла операция и требовались некоторые манипуляции.

Прооперировали их с разницей в сутки. План провалился: обе еле-еле вставали с кровати. У нас было какое-то странное ощущение, что женщины между собой соревновались, кто