Дневник акушера. Реальные истории, рассказанные врачом роддома - Анастасия Седова

Кстати, узнала о беременности женщина задолго до двенадцати недель. Но они с мужем поговорили и решили, что уж если такое произошло, то беременность оставят.Про медицинскую этику и сомнительные диагнозы

На приеме молодая женщина, двадцать четыре года. Она приехала на третий скрининг. Первого ребенка родила в двадцать первом году, сейчас девочке почти два года, здорова. Вторую беременность планировали, хотели с мужем сразу «отстреляться», пока молодые.

В двадцать недель на втором скрининге врачу не нравится, как выглядят некоторые структуры головного мозга. Назначает пересмотр – через две недели. Через назначенный срок смотрят – все вроде бы хорошо. Но предлагает съездить в Москву, на всякий случай. Женщина отказывается.

Следующее УЗИ должно быть в тридцать – тридцать две недели. Но учитывая какие-то сомнения, женщину приглашают в двадцать пять недель. Уже другой специалист, но он также не может обнаружить какую-то структуру. Снова предлагают Москву, но опять отказ.

В тридцать недель при третьем скрининге женщине все же выставляют диагноз «гипоплазия мозжечка». Собирается пренатальный консилиум. Беременная с мужем, вся в слезах, ее состояние понять можно. Прогнозы ни генетики, ни нейрохирурги, входящие в состав консилиума, никакие не дают. «Может, просто легкие двигательные нарушения будут, а может, станет лежачим инвалидом. Там ведь еще и гидроцефалия начинает развиваться».

Одна из участниц консилиума, врач еще советских времен, высказалась очень резко: «Вам что, нужен инвалид? Если да, то рожайте и воспитывайте. Если нет, то еще есть возможность прервать. Наверняка, там синдром Денди-Уокера». Этот синдром на самом деле сочетает в себе гипоплазию мозжечка и гидроцефалию.

В этот момент всем присутствующим стало даже как-то неудобно. Медицинская этика и деонтология на уровне, да. Поддержка беременной женщины заменяла заболевшую коллегу.

В итоге решили, что супруги все же поедут в Москву для окончательной постановки диагноза, к врачам, которые специализируются на пороках центральной нервной системы.

В столице самый главный диагноз – гипоплазию мозжечка – сняли. Небольшая гидроцефалия (повышение количества жидкости в головном мозге) осталась, но за ней было велено следить. При нарастании рекомендовали досрочное родоразрешение для проведения операции – шунтирования.

Что дальше? Через два месяца женщина родила. В срок и самостоятельно. Гидроцефалия подтвердилась. На данный момент операция не показана, но мальчик наблюдается у невролога, родители держат руку на пульсе.

А за ту коллегу пришлось извиняться. Нам было несложно это сделать, а состояние беременной женщины и правда было на взводе.Плаценту отдадите?

Ольга поступала в роддом уже на доношенном сроке. Роды предстояли первые. Судя по всему, беременная активно занималась какими-то духовными практиками, несколько месяцев в Индии жила с мужем, даже рожать там собиралась. Но потом случилась трагедия (у одной из женщин в их секте ребенок умер во время родов), и Ольга с мужем здраво рассудили, что лучше будут под присмотром врачей в медицинском учреждении.

В роддом Ольга поступила со схватками, на раскрытии в два сантиметра. «Начало начал», – как любит говорить одна моя коллега.

Во время заполнения документов Ольга попросила, чтобы ей не проводили никаких стимуляций и обезболивания. Ребенка сразу на живот выложить, пуповине дать отпульсировать, прикладывание к груди (собственно, это у нас и так принято при всех неосложненных родах).

– И плаценту отдадите? Нам она нужна! С собой заберем.

– Да, забирайте, только емкость свою подготовьте. Отказ напишете от патологоанатомического исследования и берите, что хотите.

Планам супругов (а у них были вполне приличные партнерские роды) было суждено сбыться 50/50. Уже через три часа уставший муж пришел на пост.

– Оле очень больно, сделайте что-нибудь!

– Не можем, роженица написала отказ от проведения эпидуральной анестезии и прочих видов обезболивания.

– Она уже передумала!

Ладно, убедились в согласии, подписали необходимые документы. Эпидуралку поставили. Стимуляцию делать не пришлось, родовой процесс и так хорошо шел. Ребенок – мальчик – родился, был выложен на живот. Пуповина отпульсировала через три минуты. Сразу приложили к груди. Ждем плаценту. Процесс не форсируем, но новорожденный немного сосок материнский пооблизывал, выброс окситоцина простимулировал. Плацента отделилась, самостоятельно в одну потугу родилась. Акушерка у мужа, находившегося в родзале, спрашивает:

– Ну, где ваш контейнер? Куда плаценту класть?

И с этими словами ее поднимает и показывает. Тут надо уточнить, что плацента вживую выглядит так себе. Вся в пленках, ошметках, части оболочек, пуповина еще мотается перерезанная, кровь капает… Большая часть родильниц, которым мы по их просьбе плаценту показывали, говорили, что очень уж на печень свиную эта штука похожа. Кстати, действительно что-то общее есть, и по виду, и по консистенции.

Муж, до этого вполне себе нормального цвета, принимает слегка зеленоватый оттенок и спрашивает:

– А это что, и есть плацента? Почему такая страшная и вся в крови?

– Ну вот такая она. Куда класть-то будем?

Супруги переглядываются и одновременно заявляют:

– Не, мы, пожалуй, ее тут оставим. Обойдемся без капсулирования.

Эх, воробушки. И чему их только в Индии учили?

Рубец на матке. История четвертая

Утро. Сдача дежурства. Учитывая большое количество родов, на получасовой пятиминутке докладываются только те роды, которые заслуживают внимания. Всякие гипоксии, кровотечения, вакуум-экстракции, родовые травмы, ну и прочие прелести акушерства. В самом конце дежурный врач зачитывает:

«Пациентка Иванова, двадцать семь лет. Третьи срочные домашние роды. Рубец на матке после кесарева сечения (в анамнезе два кесаревых). На учете в женской консультации не состояла. По религиозным убеждениям рожала дома, с мужем и подругой-юристом. Ребенок родился в девятнадцать часов пятнадцать минут. Со слов, закричал сразу».

Спустя четыре часа после родов началось маточное кровотечение, послед самостоятельно не отделился. Женщина с новорожденным доставлена машиной скорой помощи в наш стационар. При осмотре выявлено ущемление последа. Проведено ручное выделение последа. При осмотре родовых путей обнаружен разрыв шейки матки с двух сторон, разрыв обеих боковых стенок влагалища, разрыв промежности. Раны ушиты. Кровопотеря за время нахождения в стационаре тысяча миллилитров. Гемоглобин на момент поступления 53 г/л.

Ребенок отправился в отделение патологии новорожденных. Взвесили его там, измерили: 4300 грамм, пятьдесят шесть сантиметров. По Апгар, конечно, не оценивали. Ишемию поставили.

Я, конечно, понимаю, что произошедшее иначе как ошибкой выжившего не назвать. Но под какими богами ходят эти люди, что считают себя и своих детей настолько бессмертными?Про казусы

Утро. Отделение патологии новорожденных – туда пару дней назад перевели малыша с желтухой. А с ним и его маму, естественно. И вот во время очередного утреннего обхода неонатолога мамочка резко встает с кровати и теряет сознание. Ситуация страшная, тут про что угодно подумаешь. Неонатолог, вчерашняя выпускница ординатуры, работает буквально месяц.

По идее, она должна была быстро вызвать наших анестезиологов-реаниматологов с соседнего этажа. Судя по всему, девочка перепугалась и вместо звонка хотя