Дневник акушера. Реальные истории, рассказанные врачом роддома - Анастасия Седова

Таким курсантам я часто задаю вопрос: «А если бы это была ваша дочь?» А в ответ – тишина, задумываются…

Сохранять или нет? История вторая

Римма впервые пришла на УЗИ плода уже в третьем триместре. До этого, с ее слов, они с мужем жили в Турции несколько месяцев. А там руки как-то не дошли до обследований.

– Доктор, ну у меня третья беременность. Я дважды самостоятельно родила здоровых детей. Мы с мужем ведем здоровый образ жизни. Что может быть не так? Ну не смогли мы сходить на УЗИ. А скрининги все эти… Даже если у нас будет «солнечный ребенок», мы точно его будем воспитывать. Да и все эти обследования за границей денег больших стоят.

Мы так и не поняли – то ли эта женщина оказалась из любителей «дышать маткой», то ли, как она намекала, денег ей не хватило, не знаю. Я в Турции ни разу не была. Но что-то мне подсказывает, что не будешь там жить несколько месяцев с семьей, если денег на поход к врачу нет.

Итак, пациентка получает направление на УЗИ плода. А результат исследования оказался совершенно неожиданным. У плода были выявлены множественные пороки развития, включая серьезные пороки головного мозга (с уже развившейся гидроцефалией, серого вещества там оставались крохи). А еще обнаружился гастрошизис – дефект развития передней брюшной стенки, когда кишечник выходит наружу.

Всегда после обнаружения таких пороков собирается перинатальный консилиум с участием профильных специалистов, самой пациентки и ее мужа (при желании – и других родственников). Супруги выслушали специалистов и прогнозы относительно их будущего ребенка. Сказали, что им нужно подумать. И ушли. Почему-то мы думали, что они будут стоять на сохранении своей беременности до последнего. Но ошиблись.

Буквально на следующий день женщина вернулась: «Я хочу, чтобы вы прервали эту беременность. Если ребенок умрет сразу, то я доносила бы. Но, как я поняла, таких гарантий нет. А тянуть заведомо умственно отсталого младенца, которому еще и несколько операций предстоит, мы не можем. У нас двое здоровых детей, и им тоже нужны деньги».

Прервали, конечно. Благо, закон позволяет это сделать – на таком сроке проводится фетоцид (остановка сердечной деятельности плода внутриутробно) и стимуляция родов. Надеюсь, нужные выводы женщина сделала.Кого спасать? История вторая

Будний день, в операционную уже подали пациентку. У беременной были противопоказания к спинальной анестезии, поэтому наркоз планировался эндотрахеальный.

В это же время в родблоке находятся несколько рожениц – каждая на своем этапе. Вроде бы у всех все идет неплохо, но в один не очень прекрасный момент сердцебиение плода у одной роженицы падает.

А операция, считай, только началась, еще даже ребенка не извлекли.

Врач родблока и так роженицу повернул, и так, и на кресле глянули – ничего не обнаружили, но что-то мешает плоду. Сердцебиение уже даже не восстанавливается вне схватки, а держится на шестидесяти – восьмидесяти (при норме сто десять – сто шестьдесят). То есть времени в обрез. А еще с врачами не очень: была то ли какая-то конференция, то ли еще что, из докторов двое в операционной, один – врач родблока и я – только-только начинающая оперировать плановых беременных. Ну еще начмед должен вернуться с «летучки» – утренней раздачи пряников. Анестезиолог тоже один – напоминаю, что наркоз у женщины, которая уже в операционной, общий, а это значит:

а) анестезиолог на другой этаж (в другую операционную) уйти не может;

б) наркозный аппарат занят. Ну есть, конечно, теоретически возможность прикатить еще один, но это все время, очень много времени по меркам острой гипоксии.

Врач родзала дозванивается до начмеда, тот уже в роддоме. Вариант только один – оперировать в той же операционной параллельно – на каталке, ибо стол в операционной тоже один, и он уже занят.

Каталку в операционную вкатили, на стопоры поставили. Операционная медсестра быстро второй стол накрыла с санитарочкой. Оперировать взялся сам начмед. А наркоз…

Нам тогда очень повезло. Повезло, что в нашем роддоме был чудесный анестезиолог. В тот момент он сделал спинальную анестезию. Вообще, при такой острой гипоксии у плода обычно делают общий наркоз, так как со спиналкой времени больше требуется.

Но у того анестезиолога руки золотые, без преувеличения. Аккуратно, с первого раза, он вводит иглу, да так, что пациентка сама ничего не чувствует. А ноги уже немеют. Четкая работа, и вот хирурги работают. Спустя три минуты от начала операции извлекли мальчика – там уже меконий вовсю пошел. Неонатологи три балла по Апгар поставили, но раздышали, вроде даже без аппарата обошлись. А причину гипоксии так и не нашли, скорее всего, пуповина где-то пережималась.Королевская двойня. История шестая

Валя первый раз появилась в нашем Перинатальном центре на первом скрининге – успела тютелька в тютельку, срок уже был четырнадцать недель.

В сбор анамнеза входят данные об отце ребенка. Меня как-то жизнь научила никогда не вставлять слово «муж», если нет данных о регистрации брака. При вопросе «сколько лет партнеру» семнадцатилетняя Валя очень смутилась:

– Да нет у меня никакого мужа!

– Мужчине, от которого вы забеременели, сколько лет?

– Двадцать пять. Но мы не будем жить вместе. Он ушел, когда узнал, что я забеременела.

– Родители вам будут помогать?

– У меня только мама. Да, мы вместе решили, что сохраним беременность. А потом узнали, что двойня будет. Но все равно справимся.

Смотрю я на этого ребенка – до восемнадцати лет она еще и ребенок, хоть и на четырнадцатой неделе беременности. И понимаю, как будет тяжело этой семье. Но они решили. И слава Богу, что решили так. А судьба все по местам расставит.

Во второй раз с Валей мы встретились, когда ее экстренно привезли в роддом. Я не принимала у нее роды, но сразу узнала ее даже в нашей казенной рубашке. Невысокая, худенькая, с аккуратным животиком – с виду даже и не подумаешь, что там двойня. Беременность в тот день сохранить не смогли, мальчик и девочка родились на сроке тридцать четвертой недели, оба маленькие, с задержкой роста, 1900 грамм и 1850 грамм. Но здоровенькие, с хорошими перспективами. На всякий случай мы дали Вале контакты кризисного центра, мало ли что в жизни бывает. Но очень надеюсь, что у Вали и ее мамы – сразу дважды бабушки – очень хватит моральных сил со всем справиться.

Про жадность

Работала я когда-то в одном коллективе с доктором. Она была профессионалом высшего класса, владела всеми видами оперативных вмешательств, в том числе через влагалищный доступ, с гормонами была на «ты». Лечила бесплодие там, где возможно. Если уж она не справлялась, то только ЭКО, можно дальше было ничего и никого не искать. С пациентами, в целом,