Дневник акушера. Реальные истории, рассказанные врачом роддома - Анастасия Седова

Помню, перед операцией, Наталье было показано внутриматочное вмешательство, я зашла к ним в палату, чтобы подписать необходимые документы. Естественно, их разместили отдельно от других пациентов. Девушка сидела на кровати и приклеивала одноразовые прокладки себе на лоб, на коротко стриженные волосы, на прикроватную тумбочку и стены палаты. Мама не спешила вмешиваться, потому что в тот день дочь была более агрессивна, чем обычно. Возможно, потому что ей не давали есть перед вмешательством.

Операция предстояла рядовая. Правда, хирургическая дефлорация (рассечение девственной плевы) и расширение шейки матки у нерожавшей – не так-то просто, скажу я вам. Спасибо нашим анестезиологам за более, чем адекватный наркоз. Кстати, это единственный случай на моей памяти, когда родственник пациента присутствовал в операционной. Мама держала свою Наташу за руку…

Выписали мы пациентку через два дня, а после получения гистологии дали рекомендации: по гинекологической части все было неплохо. Как сложилась их дальнейшая судьба, я не знаю. Думать о том, что будет с этой женщиной после того, как мама не сможет быть рядом, даже не хочется.Про сифилис

Самый обычный день в отделении патологии беременности. Из лаборатории приносят анализы, акушерки разбирают бумажки на посту.

И тут одна из акушерок приносит в ординаторскую анализ на сифилис – положительный.

Редкость это, однако. Некто беременная Иванова Лена – поступила несколько дней назад, на учете не состояла. В двадцать шесть недель только пришла к врачу, ее сразу отправили к нам.

Смотрим историю – в анамнезе про сифилис не слова, причем осмотр и опрос проводил доктор с пятнадцатилетним стажем – ну не мог он про венерические заболевания не спросить.

Вызываем беременную в ординаторскую, думаем, как бы ей помягче сказать.

Конечно, бывают и ложноположительные результаты, но на дообследование все равно в кожно-венерологический диспансер направить надо.

Приходит та самая Лена Иванова. Лечащий врач ее так аккуратненько расспрашивает о венерических заболеваниях, та в отказ, нет, мол, срамных болезней у меня сроду не было!

– Пришел один из ваших анализов – на сифилис. Он положительный. Вы не волнуйтесь, пожалуйста, вероятнее всего, это ложный результат, если вы не болели.

– Сифилисом? Как это не болела? Болела. У нас полдеревни с ним. А что, разве сифилисом не все болеют? Это же как ветрянка.

P.S. Лену ту пролечили, последствий для плода не было. Мужа ее тоже к дерматовенерологу отправили. Главное, чтобы теперь к соседке какой-нибудь на вечерний чай не заглянул.Золотая беременность

Впервые ту девушку я увидела семь лет назад. Тогда я еще работала в гинекологии и была завсегдатаем приемного отделения. Вызов. Сопровождающий фельдшер передает мне направление. Читаю: «Беременность, семнадцать недель. Излитие околоплодных вод?»

Смотрю на девушку: темные одежды, черный платок на голове, глаза заплаканные, но с какой-то надеждой. Аккуратно спрашиваю: «Что у вас случилось?» В ответ абсолютно спокойно, как говорят люди, у которых очень-очень пусто в душе: «Кажется, воды полились. Мужа неделю назад похоронила. И три дня как бабушка умерла. Вот только вчера похороны прошли».

Потом Анечка рассказала чуть подробнее. Муж, единственный сын своих родителей, умер в возрасте тридцати лет от острой сердечно-сосудистой недостаточности. А через три дня после смерти мужа уходит в лучший мир бабушка. Родителей у Ани нет.

Убитые горем свекр со свекровью и такая золотая беременность. Отходят воды. Отчаяние? Слезы? Горе? Нет, только какая-то слепая надежда.

Естественно, госпитализирую. Осмотр на гинекологическом кресле – течет. Нельзя сказать с уверенностью, что это воды, хотя в семнадцать недель их количество литрами не измеряется. Но как-то многовато для версии банального воспаления влагалища.

Тест на воды – слабо положительный. И я не знаю, что ответить на этот молчаливый умоляющий взгляд. Потому что я не Господь Бог. Решаю брать мазок на околоплодные воды. Отвожу глаза, начинаю говорить про лабораторию и необходимость дополнительного исследования, антибиотики. Аня вздохнула, как будто бы поняла всю безысходность ситуации: «Хорошо, доктор».

По УЗИ – маловодие. Ну, допустим, оно и без излития околоплодных вод может быть на таком сроке. Плод в отличном состоянии. Я жду ответа из лаборатории. Потому что если он придет положительный, то судьба этой девушки предрешена. Нет у нас пока таких технологий, которые сохранили бы беременность в семнадцать недель с преждевременным вскрытием плодного пузыря.

Утром следующего дня я измучила нашу лабораторию звонками. Наконец, ответ: элементов околоплодных вод не обнаружено. Не поверила, пока собственными глазами не увидела эту бумажку. Обрадовала Аню, но понимала, что рано, еще рано что-то прогнозировать…

Я выписала Аню через три недели. С нормальным количеством околоплодных вод и идеальным вторым скринингом. В эту ее беременность были еще осложнения, но мы справились. Анюта родила в срок абсолютно здоровую девочку, единственную внучку своих единственных бабушки и дедушки. «Поистине золотой ребенок», – подумала я в очередной раз во время выписки.

Спустя три года Аня мне позвонила посоветоваться по некоторым акушерским вопросам – она снова вышла замуж и находилась на двадцать пятой неделе беременности. Давно я так не радовалась за относительно чужого мне человека.

Я не могу точно сказать, что это было. Больше всего склоняюсь к высокому вскрытию плодного пузыря, когда оболочки самостоятельно слиплись, а своевременная антибактериальная терапия дала положительный эффект.

Наверное, только спустя годы я поняла, насколько повезло Ане, ее матке, ну и мне как лечащему врачу, чего уж там. И вряд ли сейчас, с определенным опытом за плечами, я бы рискнула такое повторить.

«Моей дочери нужна живая мама»

Напротив меня сидела молодая худощавая женщина в очках – ей тридцать три года, руки трясутся. Возможно, волнение? Оцениваю результат УЗИ – первый скрининг, двенадцать недель и пять дней. Все хорошо.

Собираю анамнез, из хронических заболеваний – сахарный диабет первого типа. Инсулин в каких-то огромных количествах. Начинаю распутывать этот клубок, смотрю выписки.

Параллельно измеряем уровень сахара – 3,2 ммоль/л. Маловато. Заставляю женщину хоть что-то съесть, у нее в сумочке сладкая газировка.

Всего десять дней назад беременная была выписана из эндокринологического отделения многопрофильной больницы, куда поступила с сахаром с показателем – двадцать четыре. Это много, очень много. Спрашиваю, как часто бывают такие показатели? А в ответ: «Да бывают. У меня за последний год разгон от 2 ммоль/л до 60 ммоль/л (!)».

В последнюю госпитализацию женщину привезли и с порога сразу в реанимацию. По тяжести состояния, как указано в выписке. В больнице она впервые сказала, что беременна, срок был на тот момент почти одиннадцать недель. До этого в женскую консультацию не обращалась. В отделении ставили вопрос о прерывании беременности, но все друг на друга стрелки перевели, а потом кто-то сказал: «Ну, двенадцать недель, уже как бы