Дневник акушера. Реальные истории, рассказанные врачом роддома - Анастасия Седова

Четверг

Снова прием. Опять ко мне в кабинет заходит заплаканная хрупкая маленькая русоволосая девушка, Марина, двадцать два года. Первая беременность, двадцать первая неделя. Второй скрининг. На УЗИ – spinabifida и аномалия Арнольда-Киари.

Вторник

Перинатальный консилиум. Состав все тот же. Марина сидит вместе с мужем. Он держит ее за руку – точно так же, как неделю назад другой муж держал за руку другую девушку Алину. Даже мужья у них чем-то похожи – оба крепкие, коренастые, темноволосые. Марина с мужем также просит время до завтра. Но, судя по тому, что она спросила список необходимого для госпитализации, для себя она все уже решила. Ах да. У нее тоже первая отрицательная группа крови.

Среда

Ровно в девять утра отдаю в руки Марине направление на госпитализацию. Обе беременности прерваны. На этапе стационара все прошло без осложнений. А меня всегда мучает вопрос: почему весь этот ужас случается с молодыми девочками из благополучных семей, без вредных привычек и хронических заболеваний? Где та самая пресловутая справедливость?

«Не хочу рожать в праздник!»

Никогда не любила дежурить Девятого мая. Даже с учетом двойной оплаты за работу. Новый год, Пасха, Восьмое Марта, Первомай… Да даже день медика – без энтузиазма, конечно, но возможно. Девятое мая все же старалась не брать. Однажды, правда, не получилось. Был страшный аврал, у всех переработки, кто-то в отпуске, кто на учебе – вариантов не было. Родов в тот день было немного, родились пара Викторий.

К вечеру в отделении патологии начинают жаловаться беременные, причем сразу трое. У двух пока никаких структурных изменений шейки матки, посмотрела, отправила их на КТГ. А у третьей, Елизаветы, открытие шейки, прям хорошие шесть сантиметров.

– А живот давно болит?

– Давно, с обеда (на часах восемь часов вечера).

– А почему не подошли, ничего не сказали?

– Потому что не хочу сегодня рожать. Праздник у всех. Пусть у дочки будет свой день.

– К сожалению, решение рожать сегодня или не рожать принимаете не вы. И не мы. С большой долей вероятности вы родите в ближайшие четыре часа.

– А можно хотя бы не стимулировать?

– И не планировали. На данный момент у вас прекрасная родовая деятельность. А дальше будет видно.

Плодный пузырь решили не вскрывать – веских показаний не было. Дотянем до полуночи или нет – большой вопрос, но без пузыря родит гораздо быстрее, это точно, шейка тонкая, эластичная.

Перевожу Елизавету в родзал. КТГ – норма. Роженица ходила по предродовой, поглядывала на часы. Но схваткам и потугам, увы, никакие часы не указ.

В двадцать три часа сорок минут на высоте очередной схватки отходят околоплодные воды. К счастью, светлые. Через пять минут начинаются потуги. Лиза со словами «ой, кажется, лезет!» хватается за акушерку. Слушаем сердце плода, все нормально. В перерыве между потугами перемещаемся в родзал. Возможно, Лиза и хотела бы себя сдержать, но… Мышцам матки во втором периоде родов вообще все равно, какое мая на дворе: девятое, десятое, а может, вообще январь. Родилась девочка, предварительно – Лида. А время рождения – 00.05 – уже десятое мая. Дотерпела.О равноправии

Галина поступила в отделение патологии беременности в тридцать семь недель, ее направили из дальнего района чуть раньше положенного срока. Причина оказалась более чем весомой: беременной предстояли седьмые роды. Я проводила первичный осмотр при поступлении, собирала анамнез, все беременности заканчивались нормальными родами в срок, все дети живы и здоровы, ждут маму дома. Разница между детьми – от одного до полутора лет. На следующий день Галина пришла в ординаторскую узнать результат УЗИ. Поговорила со своим лечащим врачом. А потом спросила:

– А можно мне кесарево?

– У вас нет показаний к кесареву сечению. Вы всех детей рожали самостоятельно, без осложнений. Зачем вам полостная операция?

– Я хочу перевязать трубы. Я же имею на это право? Мне тридцать лет, у меня будет седьмой ребенок.

– Имеете. И мы их вам перевяжем по вашему заявлению. Но только в случае возникновения показаний для оперативных родов. В ином случае вы можете сделать это в плановом порядке в гинекологии.

– Я не могу в гинекологии. Муж не разрешит. Он категорически против абортов и контрацепции.

– К сожалению, мы не можем вас взять на операцию без показаний. А по результатам обследования нет ни одного даже относительного. Если только в родах что-то случится. Но лучше бы, чтобы и в родах ничего не случалось.

Смотришь на таких пациенток, их не одна и не две – жалко. Но помочь не можешь. Можно пригласить психолога, дать контакты центра помощи для женщин, оказавшихся в трудной жизненной ситуации. Но ведь я прекрасно понимаю, что не пойдет она ни в какой центр со своими семью детьми. И даже на развод не подаст, потому что детям нужен отец, а семье нужны деньги. Вот такой вот заколдованный круг.

Родила Галина самостоятельно, быстро и без осложнений, как и все предыдущие шесть раз. Скорее всего, она снова к нам вернется, и, возможно, не один раз.«Так лучше для всех»

Суббота. Суточное дежурство. Я в послеродовом занимаюсь выпиской, ответственный врач уже обежал отделение патологии и впахивает в родзале. Звонок в приемное: «Везем к вам кровотечение, третьи роды!» Встречаем, сразу поднимаем в родблок. Параллельно разворачивается операционная. Пытаемся выслушать сердце плода стетоскопом – глухо. Беременная с ожирением, под сто тридцать килограмм, может, из-за этого не слышим? Быстро смотрим по УЗИ – есть, есть единичные сокращения! Бежим в операционную (буквально бежим), она рядом, на этом же этаже. Пока мы моемся, анестезиолог уже заинтубировал.

Приступаем, все быстро, очень быстро. Извлекаем плод – белый и очень крупный. Пуповина не пульсирует. Детская реанимация на месте, проводят активные реанимационные мероприятия в течение положенного времени – безуспешно. В этот раз мы не успели…

Чуть позже неонатологи сообщат нам, что плод – гигантский, весит пять с половиной килограмм. И что у плода предположительно синдром Дауна. Недиагностированный, кстати, во время беременности, несмотря на все вовремя пройденные скрининги. А еще мы узнаем, что у матери сахарный диабет, тоже недиагностированный. Вернее, она о нем догадывалась, но молчала. И намеренно отказалась от глюкозотолерантного теста. Боялась, что на инсулин посадят. Кстати, сама медсестра.

В понедельник оперировавший ее врач зашла к ней в палату – родильница лежала отдельно. Подробно рассказала о ситуации (сразу после операции все было сообщено кратко, учитывая состояние пациентки после общего наркоза), сказала, что мы сделали все, что могли. К сожалению, начавшаяся раньше срока отслойка плаценты не оставила ребенку шансов. А ответ женщины был неожиданным:

– Ну и хорошо, что так. Так лучше для всех. Если бы он родился живым, я бы его с таким заболеванием оставила в роддоме. У меня