Останемся друзьями - Хейзел Хейс

его вещи. Я сильно сомневалась, что теперь, когда съехала Августа, Джослин со всем этим наконец разберется: она не могла разгрести завалы барахла даже в собственном доме, в котором целая спальня была забита старыми тряпками, игрушками и стопками пыльных пожелтевших газет. Эта комната, как и поведение хозяйки, была одной из тех очевидных проблем, которые мы словно бы не замечали.

– Ты ужасная пессимистка, – сказал Тео.

– Нет, я реалистка.

– Ну, с реалистической точки зрения пора перестать тратить деньги на аренду. Надо начинать откладывать, если мы хотим что-то купить.

– Ты хочешь купить жилье? – спросила я. Оглядываясь назад, я вижу, что именно тогда меня понесло не в ту степь.

– Когда-нибудь, да.

– Со мной?

– Разумеется, с тобой. – Он засмеялся.

– И что потом?

– То есть?

– Что будет потом?

– Ну, – начал Тео, – я вроде как думал, что мы проживем всю жизнь вместе. Если ты не против.

– Ох.

Полагаю, в любых отношениях однажды полагаешь, что вы вместе надолго. Не уверена, в какой именно момент мы с Тео сделали это предположение, но внезапно стало ясно, что оно было сделано.

– Ладно, – сказала я.

Я согласилась осмотреть дом. Не более. Однако каким-то образом один осмотр обернулся тремя, и не успела я оглянуться, как мы уже решали, куда поставить письменный стол. Воодушевление Тео было заразительно, и он обрисовал столь заманчивую картинку будущей жизни, что невольно воодушевилась и я: в свободной комнате можно оставлять гостей на ночевку, в гостиной устраивать званые ужины, а летними вечерами прохлаждаться в саду.

Разумеется, никуда не делся щекотливый вопрос: Джослин. Впрочем, Тео заверил меня, что все уладит, и на четвертом и последнем осмотре к нам присоединилась его мать. Тео озвучил ей список требований. Она побухтела по поводу парочки пунктов, но в итоге согласилась удовлетворить все наши просьбы, – включая вайфай и душ с электронагревателем, – и хотя не могла забрать из дома весь хлам, обещала упаковать все по коробкам и сложить в двух ненужных спальнях, чтобы они нам не мешали. Она казалась нехарактерно деловитой и сговорчивой – даже обняла меня при прощании, – и я вновь поймала себя на сомнениях: была ли она такой уж ужасной раньше, или я слишком остро реагировала?

В метро по дороге домой Тео сказал, что он обсудил с матерью вопрос об уважении нашей частной жизни.

– И как? – спросила я.

– Она немного расстроилась, – признался он. – Но я объяснил, что она может приходить в гости, только не когда ей заблагорассудится. Нужно предупреждать заранее.

– И?

– Она согласилась. Со всем. И обещала позвонить сегодня сантехнику по поводу душа. А завтра разобраться с вайфаем.

– Ого! – отозвалась я. – Возможно, я ее недооценила.

– Думаю, вы просто не сразу сошлись, – сказал Тео, впервые признавая напряжение между нами. – Приятно видеть, как вы теперь ладите.

Какое-то время раздавался лишь грохот поезда, затем Тео вновь заговорил.

– Послушай, я знаю, что многое на тебя взваливаю, – выпалил он. – Ты и так ради меня переехала в другую страну и только-только обустроилась на новом месте, а теперь я заставляю тебя опять переезжать. Знаю, дом не совсем то, о чем ты мечтала. И да, с мамой бывает нелегко. Но потерпи полтора года. За полтора года мы накопим достаточную сумму для депозита на наш собственный дом, и тогда ты сможешь уволиться с работы и посвятить себя писательству. Ведь именно об этом ты мечтаешь. А я хочу тебе помочь.

Он так тараторил, что я едва поспевала за его мыслью.

– Тео, все хорошо, – сказала я, положив руку ему на колено.

Он взял мою руку в свою и заглянул мне в глаза с такой искренностью, что я ждала, когда он поспешит развеять напряжение шуткой.

– Я хочу, чтобы ты знала, как сильно я тебя люблю и ценю. Я люблю тебя так чертовски сильно, что… порой даже больно. Ужасно больно. При мысли, что я могу потерять тебя, кажется, будто кто-то давит на грудь. Ты способна меня уничтожить. Если захочешь. Прикончить к чертовой матери.

Он словно только сейчас это осознал, в данный момент.

– Иногда, – тихо сказала я, убирая волосы с его лица, – я люблю тебя так сильно, что хочется проломить тебе череп тупым предметом.

Он кивнул.

– Взаимно.

Мы оба откинулись на спинки сидений и с минуту молчали, пока поезд с шумом несся по туннелю. Когда мы выехали на поверхность, вагон залил дневной свет, и я повернулась к Тео.

– Полтора года, – сказала я, протягивая руку.

– Полтора года, – подтвердил он, пожимая ее.

В день переезда я стояла на пороге нашей пустой квартиры и рыдала. Никогда прежде мне не доводилось уезжать из дома, в котором хотелось остаться – чувство странное, как будто расстаешься с кем-то, кого все еще любишь.

Тео меня не торопил, однако снаружи нас ждал парень по имени Грегор с фургоном, забитым нашими вещами, и он брал почасовую плату. Прежде чем закрыть дверь в последний раз, Тео притянул меня к себе, и когда моя голова устроилась в ложбинке на его груди, заверил меня, что все будет хорошо. Также он держал мою руку всю дорогу до дома бабушки и даже взял на себя бремя поддерживать вежливую беседу с Грегором от моего имени, понимая, что мне не до болтовни.

Джослин ждала нас у входа. Она помогла Грегору задним ходом въехать на подъездную дорожку и сразу же принялась разгружать фургон. Я слышала, что она трудилась не покладая рук, подготавливая дом к нашему переезду, и мне не терпелось увидеть результаты ее трудов. Взяв у матери дубликаты ключей, Тео отпер дверь в наше новое жилище.

Войдя внутрь, я огляделась и почувствовала, как внутри все оборвалось: за месяц дом почти не изменился. Да, стало немного чище – кухню вымыли, а остальные комнаты пропылесосили, – но вещи бывших жильцов лежали на прежних местах. Куда ни падал взгляд, он натыкался на обломки чужой жизни: они покрывали все поверхности, вываливались из ящиков и шкафов. Дом был загроможден допотопной мебелью, наполовину изъеденной термитами, и хотя дверные косяки и плинтуса покрасили, нанятые Джослин халтурщики-мастера не зашкурили старую облупившуюся краску, а просто-напросто нанесли поверх нее новую. Они даже не потрудились отодвинуть мебель перед покраской; решишь что-нибудь переставить – обнаружишь сзади грязную стену.

Сосредоточиться не получалось. Мозг лихорадочно работал в поисках ответа: неужели я упустила какую-то информацию или что-то неправильно поняла? Чем же она занималась весь месяц?

Тео почувствовал мое смятение, положил руку мне на плечо и открыл было рот, но я его опередила.

– Отойду в туалет.

Мне требовалось побыть