Останемся друзьями - Хейзел Хейс

– Все хорошо? – спросил он.

Айзек, ни на кого не глядя, вылетел из дома, хлопнув дверью.

Тео увел нас с Тринни на кухню для прояснения ситуации. Наш рассказ о поведении Айзека его потряс, однако только его: мы были взбешены, но не удивлены. Позже Тео отозвал меня в сторонку и заверил, что Джемма его совсем не интересует.

– Она мне мозг выносит к чертям собачьим. Не зря же мы никогда по-настоящему не встречались.

– Полагаю.

Я все еще сомневалась. Айзеку удалось запудрить мне мозги.

– Один ее смех может свести с ума кого угодно, – добавил Тео, и я улыбнулась. – Будто пулемет тарахтит.

Минут через двадцать я вышла на улицу, чтобы выкинуть пакет с пустыми бутылками в мусорку у дороги, и наткнулась на стоящего в одиночестве Айзека.

– Я думала, ты ушел, – сказала я.

– Прости, что разочаровал, – усмехнулся он, сердито вытирая лицо тыльной стороной ладони. Плакал?..

Я прислонилась к стене дома рядом с ним.

– Почему ты так сильно меня ненавидишь? – полюбопытствовала я. – Или это как в фильме «Реальная любовь»? И однажды ты заявишься ко мне со стопкой табличек и скажешь, что я само совершенство?

Айзек фыркнул.

– И на всех твоих видео на телефоне крупным планом изображена я? – продолжала я.

– Прошу, замолкни.

– Тогда в чем дело? Ты злишься, что я украла твоего друга?

Айзек промолчал.

– Злишься, что украла твоего напарника по пикапу?

По-прежнему тишина в ответ. Он просто пялился на меня со скучающим видом.

– Ты втайне влюблен в Тео! – воскликнула я, и Айзек закатил глаза. – Знаешь, если так, то ничего страшного.

– Твою ж мать! – рявкнул он. – Я не гей.

– Слушай, я понимаю, ты расстроен из-за Тринни… – начала я, и при упоминании ее имени на его лице промелькнула вина. Внезапно меня осенило. – О боже, ты все еще ее любишь!

– И что? – сказал он так быстро и колюче, что я едва не рассмеялась.

– Тогда почему бросил?

Он пожал плечами.

– Молодец! – похвалила я. – Так каков план? Будешь вести себя с ней как придурок, пока она снова тебя не полюбит?

– Она никогда меня не любила.

– Как странно, и почему? – съязвила я. Он просто уставился в землю. – Извини.

– Тебе разве не нужно вернуться на вечеринку? – спросил Айзек, не поднимая головы.

– Ага, – ответила я и шагнула к двери. – Поэтому ты не привел сегодня девушку, да? – бросила я через плечо. – Надеялся, что Тринни придет одна?

Айзек посмотрел на меня, и я увидела в его взгляде столько искренности и ранимости, сколько никак не ожидала. В нем также проглядывал страх – настоящий, неприкрытый страх, и я вспомнила глаза Джослин, когда Тео угрожал съехать.

Тео однажды рассказал, что когда ему впервые предложили работу в Дублине – хорошо оплачиваемую должность бухгалтера в крупной компании, – Джослин презрительно сморщилась и советовала подождать чего-нибудь получше. Однако в то время разгорался экономический кризис, Тео уже почти год как окончил университет и все еще не мог никуда устроиться, поэтому, несмотря на совет матери, согласился на предложение. Она отказалась провожать его в аэропорт, сославшись на какие-то дела, а потом постоянно ему названивала – обычно поздно ночью и подшофе, – чтобы поплакаться о том, как ей одиноко. Такие разговоры полностью выбивали Тео из колеи, и я всеми силами пыталась его уверить, что он не виноват в состоянии матери.

Внезапно я осознала, что Джослин, как и в случае с той должностью, видит во мне не возможности для Тео процветать и быть счастливым, а видит нечто, угрожающее отнять у нее сына. При нашей первой встрече я была просто девушкой, с которой он встречался и которая пока не представляет опасности, но едва я переехала к нему в Лондон…

Айзек вел себя точно так же. Они оба мешали дорогим себе людям жить своей жизнью из страха быть брошенными, а когда подобная тактика не срабатывала, устраивали истерики, отчаянно желая добиться хоть какого-то внимания. Мне вдруг стало ужасно жаль их обоих.

– Не хочешь вернуться со мной в дом? – предложила я Айзеку. – И помириться с Тринни? Пусть у нее уже кто-то есть, вы еще можете дружить. То же самое касается и Тео.

– Ага, позже зайду, – ответил Айзек, но я понимала, что не зайдет.

Мы с Тео прибирались после вечеринки, когда я рассказала ему о разговоре с Айзеком и своем озарении по поводу него и Джослин.

– По-твоему, для мамы лучше, чтобы я был несчастлив с ней, чем счастлив без нее? – возму– тился он.

– Я не так сказала, – поправила я. – Просто теперь я понимаю ее лучше. Она напугана.

Тео призадумался над моими словами, затем плюхнулся на диван. Я заметила, что потираю место на пальце, где была заноза и где, как мне казалось, по-прежнему что-то осталось, прямо под кожей – теперь я так делала всякий раз, когда нервничала.

– Я боялся, что она сегодня придет, – признался наконец Тео и посмотрел на меня в ожидании моей реакции. Я села рядом и взяла его за руку. – Ведь это ненормально, да?

– Вряд ли меня можно назвать экспертом в области нормальных отношений между родителями и детьми.

Мы сидели в тишине, пока он теребил рукав рубашки, как ребенок. Мне редко доводилось видеть Тео с этой стороны, поэтому возникло желание заключить его в крепкие объятия и защитить от всего мира.

Наконец Тео заговорил вновь, задумчиво и серьезно:

– Ненормально бояться, что собственная мать решит зайти к тебе в гости, да?

– Да, милый, ненормально, – согласилась я.

Прошло еще несколько мгновений, прежде чем он опять подал голос:

– Нам нужно переезжать, да?

Я кивнула.

На поиски новой квартиры ушло почти два месяца. Она милая. Правда, не сравнится с нашей первой. Конечно, я не сказала Тео об этом прямо, но он наверняка угадал мои мысли.

Наше финансовое положение стало хуже, чем до переезда в дом: сэкономленные за прошедший год деньги за аренду почти все ушли на отопление зимой, и Джослин отказывается возвращать затраты на ремонт дома, поскольку мы уехали до истечения срока воображаемого договора. Ну и непонятно, каких трудов ей будет стоит привести дом в прежнее состояние. Мы предложили сделать все сами, но она вновь отказалась. Сказала, что нам нельзя доверять.

В довершение ко всему, из-за протечки в крыше пострадал диван, и нам пришлось раскошелиться на новый. Учитывая все это, плюс расходы на поиски нового места и очередной переезд, мы потеряли около двух тысяч фунтов. Я стараюсь не слишком много думать о деньгах, иначе возникает непреодолимое желание разрыдаться.

Впрочем, меня