Житель Каркозы - Амброз Гвиннет Бирс

class="p1">Одновременно с жестом полковника, прекратившим канонаду, тишина воцарилась на всем поле сражения. Снаряды не летали больше в это ущелье смерти; неприятель также прекратил канонаду. Его армия ушла уже несколько часов назад, и командир арьергарда, удерживавший эту опасную позицию такое долгое время в надежде прекратить огонь федералистов, в этот момент сам прекратил канонаду.

– Я не имел представления о размерах моей власти, – шутливо говорил сам себе полковник, направляя свой путь к вершине, чтобы узнать, что же случилось на самом деле.

Час спустя его бригада расположилась бивуаком на неприятельской территории, и зеваки рассматривали с некоторым страхом, как какие-то священные реликвии, десятки валяющихся раскоряченных мертвых лошадей и три подбитые пушки.

Мертвых унесли; их истерзанные, изувеченные тела дали бы победителям слишком большое удовлетворение.

Разумеется, полковник и офицеры остановились в доме плантатора. Правда, он довольно сильно пострадал от огня, но все же это было лучше, чем ночевать под открытым небом. Мебель была опрокинута и поломана. Стены и потолок в некоторых местах были совершенно разрушены, и всюду чувствовался запах порохового дыма. Но кровати, сундуки, полные дамских нарядов, и буфет с посудой сравнительно уцелели. Новые постояльцы устроились на ночь довольно комфортабельно, а уничтожение батареи Кольтера дало им интересную тему для разговоров.

Во время ужина в столовую вошел ординарец и попросил разрешения поговорить с полковником.

– В чем дело, Барбур? – добродушно спросил полковник, не расслышав.

– Полковник, в погребе что-то неладно. Не знаю, в чем дело, но там кто-то есть. Я пошел было туда поискать чего-нибудь…

– Я сейчас спущусь и посмотрю, – сказал, вставая, один из штаб-офицеров.

– Я тоже пойду, – сказал полковник. – Пусть другие остаются. Веди нас.

Они взяли со стола подсвечник и спустились по лестнице в подвал; ведший их ординарец дрожал от страха. Свеча давала очень слабый свет, но как только они вошли, она осветила человеческую фигуру. Человек сидел на камне, прислонившись к потемневшей каменной стене, около которой они стояли; колени его были подняты, а голова наклонена вперед. Лица, повернутого к ним в профиль, не было видно, так как человек так сильно наклонился вперед, что его длинные волосы закрывали ему лицо; и – странная вещь – борода, иссиня-черного цвета, падала огромной спутанной массой и лежала на полу у ног человека.

Офицеры невольно остановились; полковник, взяв свечу из дрожащих рук ординарца, подошел к человеку и внимательно всмотрелся в него. Длинная черная борода оказалась волосами мертвой женщины. Женщина сжимала в руках мертвого ребенка. Оба лежали в объятиях мужчины, который прижимал их к груди, к губам. Кровь была в волосах женщины; кровь была в волосах мужчины. Недалеко лежала детская нога. В выбитом земляном полу подвала было углубление – свежевырытая яма, в которой лежал осколок снаряда с зазубренными с одной стороны краями.

Полковник поднял свечу как можно выше. Пол в комнате над подвалом был пробит, и расщепленные доски свесились вниз.

– Этот каземат – ненадежное прикрытие от бомб, – сказал серьезно полковник.

Ему даже не пришло в голову, что его оценка события грешит легкомыслием.

Некоторое время они молча стояли возле этой трагической группы; штаб-офицер думал о своем прерванном ужине, ординарец ломал голову, что могло бы заключаться в бочках, стоявших на другом конце погреба. Вдруг человек, которого они считали мертвым, поднял голову и спокойно взглянул им в лицо. Лицо его было черно как уголь; щеки его были, по-видимому, татуированы – от глаз вниз шли неправильные извилистые линии. Губы были белые, как у негра. На лбу была кровь.

Штаб-офицер подался на шаг назад, ординарец отодвинулся еще дальше.

– Что вы здесь делаете, любезный? – спросил полковник, не двигаясь с места.

– Этот дом принадлежит мне, сэр, – был вежливый ответ.

– Вам? Ах, я вижу. А это?

– Моя жена и ребенок. Я капитан Кольтер.

Дома с привидениями

Перевод Романа Танасейчука

На «Сосновом острове»

На протяжении многих лет недалеко от города Галлиполиса, штат Огайо, жил один старик. Его звали Герман Делуз. О его прошлом известно было немного – о себе он не рассказывал, да и других не тревожил расспросами. Никто ничего не знал наверняка, но коллекция абордажных крючьев, сабель и старых кремневых пистолетов заставляла его соседей верить, что когда-то давно он был пиратом. В полном одиночестве он обитал в небольшом обветшалом домишке из четырех комнат, который давно нуждался в основательном ремонте. Тот стоял на небольшом возвышении посреди обширной каменистой пустоши, заросшей ежевикой, возделанной лишь местами, да и то кое-как. Это была единственная собственность, которой он владел, и едва ли она могла обеспечить существование, какими скромными ни были бы потребности Делуза. Но деньги у него, похоже, водились. Он платил наличными за все, что покупал в окрестных деревенских лавках. При этом редко отоваривался в одном и том же месте несколько раз подряд. По крайней мере, делал это по прошествии какого-то времени. Однако одобрения своему поведению не сыскал. Напротив, люди видели в нем неуклюжую попытку старика утаить истинные размеры состояния. Никто из его праведных соседей не сомневался, что в полуразрушенном жилище у Делуза припрятаны горы золота, добытого нечестным путем. Тем более что такое положение вещей вполне соответствовало местным поверьям.

* * *

Девятого ноября 1867 года старик умер. По крайней мере, его бездыханное тело обнаружили десятого числа, и врачи пришли к выводу, что смерть наступила примерно сутки назад. Они не смогли назвать точную причину смерти. Вскрытие показало, что органы у старика были здоровы, внутренних патологий они не обнаружили, внешних повреждений тоже, исключив, таким образом, насилие. Согласно заключению, смерть наступила в полдень; мужчина находился в собственной постели. Коллегия присяжных при коронере вынесла вердикт: «Смерть наступила по воле Божьей». Делуза похоронили. Его имущество оказалось во власти государственного распорядителя наследств.

Тщательные изыскания не открыли ничего, что не было известно о покойном прежде. Методичные раскопки на прилегающей к дому территории, предпринятые расчетливыми соседями, закончились без результата. Распорядитель запер дом до того времени, когда движимое и недвижимое имущество усопшего согласно закону будет распродано, чтобы хотя бы частично покрыть незапланированные издержки.

* * *

Ночью 20 ноября погода неистовствовала. Обширный штормовой фронт пронесся, оставляя после себя заносы из снега и гололед. Ветер с корнями вырывал огромные деревья и швырял их поперек дорог. Никто из местных старожилов не помнил урагана такой силы. Но ближе к утру буря выдохлась, день был ясным и безоблачным. Около восьми утра преподобный Генри Гэлбрейт, местный лютеранский пастор – человек известный и