Вся в мать - Сьюзан Ригер

он. – Прочти книги самодовольных мужиков – романы Филипа Рота о Натане Цукермане, рассказы Чивера. В последнее время их стали топтать. Например, в эссе Дэвида Фостера Уоллеса. Но прочесть их надо.

Она кивнула.

Благодаря Моргану за тот год, когда они встречались, она прочла:

«Говардс-Энд» Форстера.

– Мне понравился фильм, – сказала она.

– Книга лучше, – возразил он.

«Дополнительный диалог» Далтона Трамбо.

– Раскрытый черный список, – сказал он. – Замечательная, остроумная переписка со спортивным обозревателем Рингом Ларднером.

«Автобиографию Алисы Б. Токлас» Стайн и «Праздник, который всегда с тобой» Хемингуэя.

– По-моему, Стайн пишет лучше, – сказал он.

«Белый альбом» Джоан Дидион и «Песнь палача» Нормана Мейлера.

– Только не читай их романы, – сказал он.

Все подряд, все книги Юдоры Уэлти, особенно «Почему я живу на почте».

– Превосходно, – сказал он.

18

Следующие шаги

В канун Рождества 2018 года, на склоне горнолыжного курорта Джексон-Хоул, под тихо падающим снегом, через полтора года после их повторной встречи Нико и Рут решили, что они поженятся – «когда-нибудь».

– Мы помолвлены? – спросил он.

Рут покачала головой.

– Сначала тебе нужно встретиться с моими мамой и бабушкой, – сказала она. – Они не могут отличить тебя от Ксандера. И в этом заминка.

– Как и то, что я еврей.

– Евреи – Богом избранный народ, говорится в Библии, Иисус тоже был евреем. Тут все в порядке, долгая история, но они не антисемитки. Благодаря твоим родителям. Но вот чего мама с Грэн не понимают – почему евреи не приняли Христа, не увидели в нем своего Спасителя. Они ведь пять тысяч лет ждали Мессию, – тут Рут заговорила как южане, изображая бабушку, – и вот он предстал перед ними. – Она посерьезнела. – Они беспокоятся, что я не спасусь.

– Мои родители любят тебя. Они все сразу поняли в тот первый вечер. Они даже посмеивались, когда я проводил тебя и приехал домой. – Он моргнул, стряхивая снежинки с ресниц. – Почти у всех их еврейских друзей дети женаты на неевреях. Их внуки – «половинки». Папа говорит, что это к лучшему. Что они могут праздновать Рождество без чувства вины.

– Моим домашним нравится, что ты доктор, – сказала Рут.

– Давай поженимся этим летом, – предложил он.

– Мы не можем жениться, пока я не закончу «Слоновьи мемуары», а ты всю свою учебу.

– Ты все продумала, – улыбнулся он.

– Я всегда стараюсь все продумывать, – ответила она. – Это моя привычка. Джо в шутку зовет меня «лонжа» – это в цирке такое приспособление для страховки воздушных гимнастов. Единственная спонтанная вещь, которую я сделала в жизни, – эта лыжная поездка, и то я планировала ее два года. – Она улыбнулась Нико. – Но я не раздумаю. Я поняла это через неделю.

– Я понял это с первого поцелуя, – отозвался он.

– Я хочу закончить мой лыжный год, – сказала она.

– Мы будем жить вместе, когда ты закончишь? – спросил он.

Рут покачала головой.

– Это будет слишком большим потрясением для мамы и Грэн. И вообще, сейчас ты слишком занят. Лучше подождем, когда ты закончишь постдок.

– Что ж, может, так будет лучше, – согласился он. – У нас в медицинской школе событие. Причем замечательное.

– Что такое?

– Сейчас в биомедицинской инженерии творятся настоящие чудеса. Идет роботизация. Протезирование шагнуло далеко вперед. Я тоже занимаюсь этим, но хочу поговорить с тобой. Я могу сделать докторскую за три года – начну работать над ней во время постдока. Тогда я стану доктором с большой буквы. – Он посмотрел на нее. – Я больше люблю создавать вещи, чем исправлять их.

– Я тоже, – сказала она.

– Мне кажется, я могу получить грант, – продолжил он. – Если нет, у меня есть немного накопленных денег. Может, родители помогут.

– У меня тоже есть деньги, – сказала она. – Я не скряга, но я бережливая. У меня на сберегательном счете тридцать пять тысяч баксов.

– Последняя персона со сберегательным счетом, – усмехнулся он.

Она прислонилась головой к его плечу.

– Я бы поцеловала тебя, но слишком замерзла. У меня онемели губы.

Они зашли в бар. Нико заказал бурбон со льдом. Рут заказала «Негрони». Она пила только коктейли, ничего крепкого, и никогда не повторяла порцию. Боялась, что опьянеет и сделает что-нибудь глупое и пагубное. Ее мама больше не пила после рождения дочки. Бабушка пила пиво Четвертого июля и херес на Рождество.

– Семейные новости, – сказал Нико. – Моя мама баллотируется в законодательное собрание штата. Ей надоело глядеть на всех этих флоридских мужиков, которые всем заправляют. Ее волнуют такие вопросы, как право на аборт, контроль над оружием, вредное влияние Уэбба – темы для шоу Ксандера.

– Вопрос абортов для меня трудный, – заметила Рут. – Официально я за право выбора, но не знаю, смогла бы я сама когда-нибудь решиться на это.

– А в случае насилия? Внематочной беременности? Ужасного уродства? – возразил Нико.

– При внематочной беременности я бы пошла на аборт. Без вопросов. Иначе я бы умерла. При насилии тоже. Я не могла бы сделать такое с тобой, с нами. А в случае уродства я не знаю. – Она нахмурилась. – Если бы моя мама сделала аборт, ведь невероятно, что она не сделала – шестнадцатилетняя школьница, – то я не разговаривала бы сейчас с тобой.

– У нее больше не было детей, – произнес он, – и мужа. И даже бойфрендов. Как ты думаешь, она чувствует себя обделенной жизнью?

– Мама считает, что все сложилось так, как и должно быть, – ответила Рут. – Это Евангелие в интерпретации «Звуков музыки»[84]: «Когда Господь закрывает дверь, Он открывает окно». Грэн говорит, что я корзинка, куда она сложила все яйца.

– Моя мама делала аборт за год до нашего рождения, – сказал Нико. – Первым нам сказал об этом папа, мама позже. Они прожили в браке больше десяти лет. Потом он начал гулять и пить. Они разошлись. Она вернулась в Нью-Йорк к родителям. Про свою беременность она не знала. Папа был безутешен и раздавлен сознанием своей вины. Они снова сошлись, и через одиннадцать месяцев на свет появились мы с Ксандером. – Он пожал плечами. – Если бы мама не решилась на тот аборт, я не стоял бы тут.

– Да, бывает по-разному, – кивнула Рут.

– Все в жизни висит на ниточке, – заметил Нико.

К концу лыжного сезона Рут стала более-менее умелой лыжницей.

– Я освоила резкие повороты и теперь ничего не боюсь, кроме бугров, – сообщила она Грейс по телефону. – Я совершенствуюсь.

Когда снег растаял, она устроилась в городке официанткой. Нико приезжал к ней раз в месяц.

В конце весны они сообщили своим семьям, что хотят пожениться. Голдсмиты были в восторге.

– Как раз этого нам и хотелось, – сказал Ричард своему отцу. – Я считаю, что нам повезло. Именно ее я