Эвелина, или История вступления юной леди в свет - Фанни Берни

Мадам Дюваль с превеликой радостью заявила, что отомстит, и очень хорошо. Она поклялась, что потребует половину его состояния и никак не меньше.

– Деньги для меня не важны, Dieu merci, своих хватает, но руки так и чешутся наказать этого негодяя! Ума не приложу, с чего бы, но ей-богу, он меня ненавидит. С первой же встречи он только и делает, что пытается мне насолить.

После чая мисс Брэнгтон, улучив минутку, шепнула мне, что присутствующий здесь молодой человек –  ухажер ее сестры, что фамилия его –  Браун, что он галантерейщик, и поведала множество других подробностей, касающихся его обстоятельств и семьи. У нее, дескать, подобный союз вызывает только отвращение, а вот у ее младшей сестры нет ни характера, ни честолюбия. Сама же она скорее умрет старой девой, чем выйдет замуж за не пойми кого: ей подавай джентльмена и не иначе!

– Думаю, –  добавила она, –  Полли не особо его любит; она так торопится, потому что хочет выскочить замуж раньше меня. Что ж, пожалуйста! Я-то ни капельки не беспокоюсь, выйду ли я замуж или нет: мне совершенно все равно!

Затем и мисс Полли поведала мне свою историю. Хихикая, она заверила меня, что сестра ее, дескать, ужасно боится, что она, Полли, выйдет замуж первой.

– Потому я и убедила ее, что сделаю это, –  продолжила она, –  я ведь просто обожаю ее поддразнивать! Но на самом деле я не собираюсь выходить за мистера Брауна: он мне не очень-то нравится. А вам, мисс?

– Я не могу судить о его достоинствах, –  отвечала я, –  ведь я его совершенно не знаю.

– Но что вы думаете о нем, мисс?

– Право же, я… Я не имею понятия…

– По-вашему, разве он не красив? Некоторые считают, что он хорош собой, но, как по мне, он чудовищно уродлив. А вы как думаете, мисс?

– Я не могу судить… Но, думаю, он… он… недурен…

– Недурен! Ну-с, мисс, –  обиделась мисс Полли. –  И какие же у него недостатки?

– О, вовсе никаких!

– С вашей стороны было бы очень нелюбезно обнаружить в нем недостатки! Вот и Бидди говорит, что он ей не нравится, но это она мне назло! Знайте, мисс, ее ужасно бесит, что у меня появился поклонник раньше, чем у нее. Ведь она такая гордячка, что никто не станет за ней ухаживать, я часто ей говорю, что она так и помрет старой девой. А вообще-то она вбила себе в голову, будто бы ей приглянулся мистер Смит, наш жилец со второго этажа. Боже, да он никогда и не взглянет на нее, он ведь настоящий джентльмен! А еще однажды мистер Браун услыхал, как мистер Смит сказал, что никогда не женится, потому что невысокого мнения о браке.

– Вы передали это своей сестре?

– Конечно, я сразу ей все пересказала, но она меня и слушать не стала. Раз уж Бидди решила позориться, то пусть!

Полное отсутствие любви и доброты лишь усилило неприязнь, которую я уже испытывала к этим нелюбезным девицам. А их откровенность со мной, совершенно непрошенная и неуместная, продемонстрировала равно их глупость и недостаток благопристойности.

Я очень обрадовалась, когда пришло время уезжать. Мистер Брэнгтон сказал, что дом для нас сняли в Холборне, чтобы нам жить по соседству. Он сам проводил нас туда.

Комнаты здесь просторные и достаточно удобные. Наш домовладелец –  чулочник. У меня есть множество причин порадоваться тому, что меня мало кто знает, ведь мое настоящее положение во всех отношениях незавидное. Ни за что на свете я бы не показалась никому из знакомых миссис Мирван.

Сегодня утром мадам Дюваль в сопровождении всех Брэнгтонов в самом деле пошла к судье, чтобы заявить о дурном обращении с ней капитана. Мне с трудом удалось избежать этой поездки, которая бы меня крайне смутила. Но и оставаясь дома, я очень тревожилась, пока не услышала, чем все закончилось: я боялась, что дело причинит неудобства любезной миссис Мирван. К счастью, планы мадам Дюваль засудить капитана не получили одобрения со стороны магистрата. Ей сообщили, что, так как она не слышала голоса и не видела лица подозреваемого, ей будет трудно опознать его, полагаясь лишь на догадки. Посему очень маловероятно, что его удастся призвать к ответу, если не будут найдены свидетели. Мистер Брэнгтон, оценив обстоятельства дела, придерживается мнения, что судебный процесс не только потребует больших затрат, но и окажется утомительным и рискованным. Он высказался против. Мадам Дюваль, хоть и неохотно, отказалась от своих намерений, но заявила, что, если еще раз подвергнется такому оскорблению, отомстит даже ценой собственного разорения. Я очень рада, что это нелепое приключение, кажется, закончилось без серьезных последствий.

Прощайте, мой дражайший сэр. Пишите мне на адрес мистера Доукинза, чулочника из Верхнего Холборна[83].

Письмо X

Эвелина –  к мисс Мирван, 7 июня

У меня нет слов, моя любезная Мария, чтобы выразить благодарность за безграничную доброту, которую вы, ваша дорогая матушка и высокочтимая леди Говард проявили ко мне. Еще труднее описать, с какой неохотой я покинула таких милых и заботливых друзей, чье великодушие одновременно делает честь и им самим, и той, кому оно было щедро выказано. Но я не стану повторять все то, что уже написала доброй миссис Мирван. Я буду помнить ваши увещевания; я молча сберегу теплую признательность к вам в своем сердце и постараюсь приучить свое перо писать о предметах менее огорчительных для моей милой подруги.

О Мария! Лондон уже не кажется мне тем же местом, где я недавно была так счастлива. Все здесь для меня ново и странно. Даже сам город выглядит по-другому. Как изменилось мое положение! Как отличается мое жилище! Мое окружение тоже совсем иное! Но вы и без того хорошо знаете, что я была против этой поездки.

Лондон для меня теперь –  все равно что пустыня. Еще недавно веселый, полный радостной суматохи, теперь он средоточие мрака, скуки и уныния. Воздух кажется застоявшимся, жара –  нестерпимой, пыль –  невыносимой, а жители –  невежественными и дурно воспитанными; по крайней мере, в той части города, где я теперь живу.

Моя дорогая Мария, вспоминаете ли вы то время, что мы провели здесь вместе? Я –  частенько, и кажется, будто бы это был сон или видение, а не реальность. То, что когда-то я была знакома с лордом Орвиллом, что я разговаривала, танцевала с ним, представляется мне лишь