Тайна мистера Сильвестера - Анна Кэтрин Грин

– Нет, – резко и громко ответил Сильвестер, – с тех пор как я имею честь управлять делами этого банка, я поставил себе в обязанность наблюдать за каждым из служащих и считаю всех их честными людьми не способными на преступление.

Взгляд сыщика спрашивал мнение других присутствующих.

Бёртрем, заметив это, сдержал быстрое биение своего сердца и сказал так же уверено:

– Я служу в банке столько же сколько и мой дядя, и искренне разделяю его мнение о всех служащих.

– По моему мнению, все люди честны, пока не докажут обратного – сурово и коротко ответил Стьюйвесант.

Сыщик встал со своего места.

– И еще кое-что, – продолжил он. – Скажите, а могла ли произойти кража после того, как банк закрыли и служащие разошлись по домам?

– Нет, – ответил Сильвестер уверенно. – Охранник, который служит в банке уже двенадцать лет, не может открыть вход в хранилище. Для того чтобы сделать это, необходимо знать комбинацию цифр, посредством которой отворяются двери хранилища, а это знают только три человека в банке.

– Какие именно?

– Кассир, швейцар и я.

Сильвестер старался говорить спокойно, но сыщик уловил волнение в его голосе. – Швейцар проживает в банке, я полагаю? – спросил он.

– Да, и я уверен, что мистер Стьюйвесант подтвердит мое мнение в его непоколебимой честности.

– Швейцары всегда честны, – заметил сыщик, – давно он служит у вас?

– Три года.

– Не так долго, учитывая ответственность его положения.

– Прежде он служил в полиции, – заметил Сильвестер. – Он начал работать в банке, одновременно со мной и моим племянником и за это время успел уже заслужить уважение всех окружающих.

Сыщик кивнул; на него, по-видимому, произвело впечатление достоинство, с каким были произнесены последние слова, но тот, кто знал его хорошо, заметил бы, что туман неизвестности, до сих пор омрачавший его взгляд, исчез, как будто в тоне Сильвестера, если не в смысле его слов, он нашел ответ на какой-нибудь вопрос, волновавший его.

– Вы говорите, что швейцар знает комбинацию, с помощью которой открывается дверь хранилища?

– Дверь хранилища, – выразительно заметил Сильвестер. – Но не шкап, который стоит там и запирается тройной комбинацией, которая не известна никому в этом банке, даже мне.

– Ho сейфы стоят не в шкапе?

– Нет. Они стоят вместе с книгами в подвале возле шкапа, как вы увидите, если пожалуете к мистеру Фольджеру.

– Для это нет никакой необходимости. Значит, только швейцар, кроме вас, может после закрытия банка доступ к сейфам?

– Да.

– И еще один вопрос. Кто следит за этими сейфами, то есть кто заходит в хранилище за сейфом и потом ставит его на место?

– Гопгуд, обыкновенно, делает это, швейцар, о котором мы говорим, а когда его нет, то кто-нибудь другой.

– Следовательно, швейцар имеет свободный доступ к сейфам в любое время, и днем и ночью?

– Да, но если он решит открыть хранилище ночью, то охранник доложит об этом.

– Но наверняка между открытием и закрытием банка существует время, когда швейцар остается в хранилище один.

– Да, с семи и до девяти часов утра, когда охранник уходит домой, а Гопгуд занимается уборкой помещений.

– А охранник со швейцаром в хороших отношениях?

– Они друзья.

Сыщик задумался.

– Мне хотелось бы поговорить с Гопгудом, – заметил он.

Но в эту минуту дверь отворилась и вошел бледный и расстроенный Фольджер.

– Я обнаружил еще два вскрытых сейфа, – сказал он, подходя к столу, около которого все сидели. – Один, принадлежащий «Гиксу, Зальцеру и К.», а другой Геррингтону. Первый сломан, второй открыт каким-то инструментом. Угодно вам взглянуть, сэр? – обратился он к Сильвестеру.

Тот вскочил и тотчас опять сел.

– Хорошо, – ответил он, старательно избегая глаз племянника. – Принесите их.

– «Гикс, Зальцер и К.» – дом иностранный, – заметил Стьюйвесант сыщику, – и присылает за своим сейфом раз в две недели, как я слышал от мистера Сильвестера, мистер Геррингтон находится сейчас в Южной Америке.

Потом, понизив голос, суровость которого была смешана с угрюмостью, он прибавил:

– Вор знал, какие сейфы вскрывать.

Бёртрем вспыхнул и пытался что-то возразить, Сильвестер и сыщик промолчали. Сейфы принесли, Грайс без церемонии открыл их. В глаза его бросились бумаги; но, разумеется, он не мог заключить, украдено что-нибудь или нет.

– Пошлите за нью-йоркским агентом «Гикса, Зальцера и К.», – приказал Сильвестер. Бёртрем тотчас встал.

– Я пошлю, – сказал он.

Волнение его было так велико, что он не мог его обуздать, выражение глаз Стьюйвесанта, переводивших взгляд с одного собеседника на другого, но не останавливавшихся на нем, смущало его невыразимо. Он торопливо вышел из комнаты. Холодные глаза сыщика последовали за ним.

– Я надеялся, что дело началось и закончится только моей потерей, – продолжал Стьюйвесант.

Величественный президент и непроницаемый сыщик все еще хранили молчание. Вдруг сыщик встал. Он подошел к Сильвестеру и попросил его отойти с ним к окну.

– Я хочу взглянуть на ваших служащих, – шепнул он, – но так, чтобы я оставался для них незаметным. Если можно, приглашайте их сюда по одному под каким-нибудь предлогом, а я встану за этими ширмами у камина, которые с одной стороны скроют меня, а с другой позволят хорошо рассмотреть их лица в это зеркало.

– Хорошо, – сказал Сильвестер. – Если вы думаете, что это поможет в расследовании.

– Я уверен в этом. И пусть обязательно присутствует кассир; спрашивайте у них что угодно. Я сужу о людях не только по выражению их лица, но и по голосу.

Сильвестер поклонился и, не теряя своего самообладания, хотя намек на Бёртрема очень изумил его, подошел к столу, где Фольджер все еще стоял, разговаривая с директором.

– Я не стану задерживать вас больше, – сказал Сильвестер. – Надеюсь, все, что здесь произошло останется строго между нами.

И затем прибавил небрежно.

– Я хочу переговорить с Джессупом, попросите его зайти ко мне.

Фольджер кивнул головой и вышел. Грайс поспешно спрятался за ширмой. Стьюйвесант с удивлением поднял глаза.

– Я приглашаю сюда клерков по просьбе мистера Грайса, – сказал Сильвестер. – Не угодно ли вам пока почитать новости?

– Благодарю, – ответил Стьюйвесант, – я займусь моими делами.

И сев на дальнем конце стола, он вынул из кармана записную книжку и склонился над ней с хорошо разыгранным вниманием.

Сильвестер позвал Бёртрема и сам сел с каким-то безнадежным выражением на лице, забыв, что оно отразится в зеркале для глаз наблюдательного сыщика. Вошел Джессуп.

То, о чем шла речь во время этой краткой беседы, не имеет значения. и, неважно. Правдивые глаза и честное лицо Джессупа, говорили сами за себя. Не было необходимости задерживать его. Потом пришел Ватсон, за ним другие клерки, потом приемщик, и все