Тильда здесь - Джейн Тара

В дверь вошла женщина в ярком перуанском пончо, и Тильде в ее спортивных штанах и свободном пальто вдруг показалось, что она нарушает дресс-код.

– Я все понимаю, Сельма, но мне кажется, я должна вернуться домой и кое в чем разобраться. Понимаешь…

– Иди внутрь, разберешься там. Увидимся через десять дней.

– Случилось кое-что важное, – сказала Тильда. – Вчера вечером ко мне пришла мать.

Они уже обсуждали, как тяжело ей было рассказать матери о своей болезни.

– Рано или поздно она должна была узнать, Тильда. Наверное, это стало для нее большим шоком.

– В том-то и дело, что нет. Она меня видела, Сельма.

Пауза.

– Что ты имеешь в виду?

– Я не была для нее невидима.

Сельма молчала, и Тильда продолжила:

– Я ждала, пока она отреагирует, но она просто посмотрела на меня в упор и сказала, что я прекрасно выгляжу.

Тильда умолкла. Очередная длинная пауза подтвердила, что это действительно важная новость.

– Ты уверена, что ее никто не предупредил?

– Уверена. Да и вообще, она совершенно прозрачна. В смысле, не как я, просто она совсем не умеет скрывать свои чувства.

– Поразительно.

– Ты слышала о чем-то подобном? – спросила Тильда.

– Нам известны сотни женщин, которые побороли невидимость, но они стали видимыми для всех. У тебя иной случай, – ответила Сельма. – Я знаю про женщину с тяжелой невидимостью, которая жила в Шотландии в семидесятых годах. Муж и дети ее не видели. Но у нее был любовник, и для него она была прекрасно видима.

– Она сбежала с любовником?

– Нет. Осталась с мужем и исчезла совсем.

– Боже мой.

Тильда задумалась, как бы она поступила в такой ситуации. А потом поняла, что уже сделала похожий выбор, хоть и без любовника.

– Я читала еще про один интересный пример. Лет десять назад одна женщина в Висконсине заболела невидимостью. Но также она уже несколько лет страдала от диссоциативного расстройства идентичности, у нее было три основных личности. Так вот, по мере развития болезни симптомы невидимости проявлялись у двух из них, но не у третьей. Когда на поверхность выходила третья личность, женщина становилась полностью видима.

– Как такое возможно? – спросила Тильда.

– Никто не знает наверняка, – ответила Сельма. – Мы можем лишь строить догадки. Остается еще очень много вопросов без ответов. Вот почему эта сфера исследований так увлекательна. Среди неизведанного кроются возможности.

Тильда проследила взглядом за ящерицей размером с ее ступню, которая вылезла из кустов и побежала по дорожке. Затем ее внимание переключилось на вид за стенами офиса. Она все равно уже здесь. Может, именно это она и искала.

– Увидимся через десять дней, Сельма.

В голосе Сельмы прозвучало удовлетворение:

– Может, мы увидим кое-что новое.

43

Медитируйте. Не откладывайте на потом, иначе будете позже сожалеть об этом.

БУДДА. Саллекха-сутта

Тильда думала, что ее ждет спокойный отдых в горах. Она не рассчитывала на занятия йогой или отдых в спа, но предполагала, что практика начнется с коротких медитаций. Вместо этого она с самого начала проводила на подушке целые часы. Первые несколько дней выдались очень долгими. И тяжелыми.

В других обстоятельствах – например, окажись она здесь на выходных с подружками и вином, – это место стало бы пределом всех мечтаний. Ретрит занимал шестнадцать гектаров нетронутого бушленда[19] с прекрасным видом на долину вокруг. В самом центре территории стоял большой зал для медитаций, в котором участники проводили по много часов, женщины на одной половине, мужчины – на другой. Вокруг располагались небольшие пагоды для медитаций, столовая и жилые помещения – от одиночных домиков до общежитий. Тильду поселили в пустую комнату с двумя металлическими койками. Ее соседка, женщина довольно сурового вида, в ответ на приветствие Тильды лишь опустила глаза и прижала палец к губам, недвусмысленно намекая: заткнись! В этом ретрите не разговаривают. И не смотрят в глаза. Надо соблюдать правила.

Правил было полным-полно. Тильде заранее прислали полный список и заставили подписаться под обещанием их соблюдать. В ближайшие десять дней ей запрещалось убивать живых существ, воровать, заниматься любыми видами сексуальной активности, лгать и употреблять дурманящие вещества. Всего через несколько часов пребывания здесь ей хотелось нарушить все эти правила.

Одно она уже нарушила. Соврала женщине за столом, что у нее нет с собой мобильного, хотя на самом деле, закончив разговор с Сельмой, она выключила его, чтобы сохранить заряд, и спрятала в сумке. Плевать на правила. У нее есть дети, телефон может понадобиться в чрезвычайной ситуации. Или для того, чтобы позвонить Лейт, когда у нее неизбежно поедет крыша. Ее психика подвергалась здесь суровому испытанию.

Тильда быстро привыкла к распорядку дня, но сопротивлялась каждой его минуте. В четыре часа утра по жилым помещениям прошла женщина с колокольчиком, звон которого объявлял начало первой медитации. Тильда лежала в постели, визуализируя, что бы ей хотелось сделать с этой женщиной и ее колокольчиком, пока ее соседка не оделась и не вышла за дверь.

На берегу пик зимы уже миновал, но здесь, в горах, по-прежнему царил страшный холод. Ни одного обогревателя не наблюдалось. Тильда вытащила себя из спального мешка, оделась и побрела в общий душ, чтобы умыться и почистить зубы. Затем она неохотно направилась в сторону зала для медитаций и присоединилась к длинной очереди женщин, напоминавшей какую-нибудь сцену из «Рассказа служанки». Внутри она нашла свободную подушку и провела следующие пару часов в компании Пенелопы.

В шесть тридцать все отправились на завтрак, а следующая медитация длилась с восьми до одиннадцати, когда пришло время обеда. Это были единственные полноценные трапезы. В перерыве те участники, которым процесс давался тяжело, могли поговорить с одним из двух наставников. В противном случае они шли на следующую медитацию до пяти, когда участникам, приехавшим в первый раз, раздавали на ужин немного фруктов, а потом продолжали медитировать. В семь на большой экран выводили видео.

На старой записи основатель организации, Гоенка, рассказывал про то, как важно избегать привязанностей. Во время показа Тильда окинула взглядом присутствующих, которые смотрели на экран не отрываясь, кивали в ответ на мудрые слова Гоенки и смеялись его шуткам. Ей казалось, будто она наблюдает за жителями тоталитарного государства где-то в пятидесятых во время просмотра пропагандистского фильма. После вечернего кинопоказа все снова садились медитировать вплоть до отбоя.

И так каждый день.

Разум Тильды напоминал детские качели в свободном полете. Каждый день она справлялась как могла. Бродила туда-сюда по тропинкам среди кустов, пока ноги не начинали болеть. Мучаясь от безделья, она раз за разом перекладывала