Аутсайдер - Тедди Уэйн

Она кивнула и подставила банку под горячую воду. Как же мать постарела с тех пор, как он оставил ее одну! Стала более тучной и менее подвижной. Однажды ей понадобится трость, затем ходунки, а потом и инвалидное кресло. К этому времени Конор уже не сможет заботиться о ней, поэтому придется нанять сиделку, если, конечно, они смогут себе это позволить. Возможно, в следующем году маме удастся получить страховку по программе «Медикейд», хотя в таком случае у нее наверняка возникнут проблемы с трудоустройством. А до того, если мама не найдет постоянную работу, им придется оплачивать ее безумно дорогую (к тому же бесполезную) страховку, пропуская визиты к врачам из-за грабительских доплат и вычетов.

Пройдут годы, и мама скончается от диабета, коронавируса или другой болезни, совсем одна, в этой убогой квартире, больше похожей на гроб.

Это несправедливо, даже нечестно, думал Конор, глядя, как мама, стоя на залитой резким светом кухне, силится открыть банку на покрытой ламинатом столешнице. Она всю жизнь довольствовалась малым. Отдала много лет неблагодарному труду и, никогда ни на что не жалуясь, стойко выносила любые удары судьбы. Большинство людей на ее месте пришли бы в ярость или отчаяние. Ей бы унаследовать миллионы долларов, а не слабое здоровье, которое рано или поздно приведет ее к банкротству или преждевременной кончине.

Конор понял: он должен ее спасти. Мама заслуживает другой, лучшей жизни. Той, что любой обитатель Каттерса, и стар и млад, принимает как должное. Жизни, которую Конор не смог бы обеспечить, даже работая юристом.

* * *

– Как нога? – спросила Эмили, когда Конор пришел к ней. Им все-таки удалось помириться, хотя после ссоры по поводу Бобби они весь оставшийся вечер разговаривали довольно сухо и натянуто. Казалось, они впервые разглядели пропасть между собой, о существовании которой всегда знали, но успешно ее преодолевали или обходили стороной.

– Еще побаливает, – признался Конор.

Она протянула ему пиво и показала на пластырь.

– А порез?

– Нормально.

– Будет заживать быстрее, если оставишь ранку открытой на ночь.

– Нет, – отрезал Конор. – Не хватало еще подцепить инфекцию.

– Послушай, – начала Эмили, когда они устроились на диване, – извини меня за то, что я вчера сказала о Бобби. Я много об этом думала и хочу, чтобы ты знал: если бы ты совершил подобную глупость – хотя, конечно, не совершил бы, но чисто гипотетически, – я бы всецело тебя поддержала.

– Не надо извинений, – возразил Конор. – Я завелся из-за ерунды.

– Нет-нет. Ты был прав. Как ни крути, я тоже одна из них. Своя. А ты чужак. Но… знаю, звучит избито… – Она казалась смущенной. – Но я хочу быть своей только для тебя. Больше ни для кого. Даже для Оливии. Потому что теперь ты единственный близкий мне человек.

Все это время Конор был слеп, не понимая, что для него важна только Эмили. И зачем он гнался за эротическим магнетизмом Кэтрин? Красота увядает, как сказал Ричард. Секс приедается еще быстрее. А то, что связывает его с Эмили, – это ведь навсегда. Возможность стать для нее своим. Стать своими друг для друга.

– Ты для меня тоже, – сказал он и обнял ее.

Но Конор понимал, что не может подпустить ее слишком близко. Какими бы ни были отношения с Эмили – если их вообще удастся сохранить после того, что он сделал, – кое-что должно навсегда остаться тайной. Вместо тюрьмы он обрек на вечное заточение свою душу. В одиночной камере, выхода из которой нет.

Окажись на его месте Бобби, Лоренс Ньюком помог бы сыну выкрутиться. А у него вообще нет отца. Хотя тот все равно не смог бы вытащить его из передряги. Значит, вновь придется самому постоять за себя. Как Конор всегда и поступал.

– Как-то ночью я посмотрел в окно и, если не ошибаюсь, увидел твою маму на пирсе, – сказал Конор, готовя почву для несчастного случая. – Ты не в курсе, она ходит туда по ночам?

– Не припоминаю.

– Ну, я точно видел, как кто-то оттуда шел. Подумал, что это она.

– Иногда нашим пирсом пользуются чужие люди, несмотря на запрет. Так что там мог быть кто угодно.

Прежде чем лечь спать, Эмили попросила его укрепить гвоздь, торчащий из стены в дальней комнате, на который она сегодня повесила рубашку.

– У тебя есть молоток?

– Нет, – ответила она. – Но в мамином доме есть набор инструментов. Завтра попрошу ее одолжить.

– Не бери в голову, – сказал Конор. – Я что-нибудь придумаю.

Гвоздь вылез из стены примерно на сантиметр, вероятно из-за постоянной влажности. Конор вышел на улицу и нашел плоский камень в рощице неподалеку.

– Можно посмотреть? – спросила Эмили, когда он вернулся. – Ты выглядишь очень сексуально, когда занят такой работой.

Пожав плечами, Конор принялся забивать гвоздь камнем. Конечно, молотком было бы сподручнее, но после нескольких ударов ему все же удалось затолкать гвоздь обратно. Чистое, твердое соприкосновение камня с металлом напомнило ему идеальный форхенд, когда ракетка касается мяча в самом подходящем месте и мощным ударом отправляет его за сетку, заставляя приземлиться на задней линии. Радость преодоления преграды в материальном мире. То же приятное чувство он на долю секунды испытал в тот вечер, когда, защищаясь от Кэтрин, схватил станок.

Выполнив просьбу, Конор прошел к задней двери, открыл ее и зашвырнул камень как можно дальше в рощу.

Глава двадцать третья

Наступал заключительный этап плана.

Взяв смартфон Кэтрин на утреннюю прогулку, Конор увидел пару входящих сообщений и понял, что не может их проигнорировать, как и отмахнуться лайком. Первое было от подруги с полуострова. Она уточняла у Кэтрин, придет ли та к ней сегодня на праздничный ужин.

«Извини за долгое ожидание ответа, но сегодня я ужасно не выспалась, и мне немного нездоровится, – сухо ответил он, пытаясь подражать нейтральному стилю, которого, как ему казалось, Кэтрин придерживалась в переписке именно с этой подругой. – Может, в другой раз?»

Второе сообщение было от Эмили. Она совсем забыла, что хозяин бруклинской квартиры повысил арендную плату на пятьсот долларов, и задолжала уже за два месяца, не говоря о следующем. Поэтому просила маму поручить бухгалтеру увеличить ежемесячный лимит на снятие наличных с арендного счета ее трастового фонда.

Просьба не только озадачила Конора (неужели, оплачивая квартиру с отдельного счета, можно забыть о таком серьезном повышении?), но и разозлила: привычка Эмили бездумно тратить деньги привела к проблеме, решать которую придется ему. Каждую неделю она заказывала одежду, а недавно приобрела очки по тому же рецепту окулиста, что и предыдущие, ничем не хуже новых. Конор