Сибирский приключенческий роман 2 - Галина Алексеевна Беломестнова

– Это у сынка Балабанова праздник. Знаешь такого?

– Бориса Пантелеймоновича? – переспросил Михаил. – Это который у вас главным снабженцем работает?

– Его самого. Юбилей Федька празднует. Ему батя купил в этом доме две квартиры четырехкомнатные на двух этажах, сделал жилье Федьке двухуровневое, по лестницам ходит. Был как-то у него, красотища!

– Да уж, нам бы так жить, – улыбнулся Михаил.

– Да у меня совести бы так, как он, жить на этой земле не хватило бы.

– То есть?

– Ой, будто не знаешь, чем сыночек его занимается? – стал тише шептать Игорь.

– Игровым бизнесом?

– Раз, – заложил на своей ладони указательный палец Игорь.

– Наркотиками?

– Нет. Хотя нет, не слышал, – замотал головой Игорь. – Доставкой удовольствий. – И зажал второй палец.

– Дальше.

– Земелькой нашей торгует.

– Погоди, погоди, и куда же это вы смотрите?

– А все у него, на первый взгляд, по закону, – вздохнул Емишев.

– А что говорит по этому поводу мэр?

– А что ему говорить, Мишенька? Любимчик мэров. Что? Ведь землица та не наша Югорская. Хотя и это все слухи.

– Да, да, если бы он этими делами занимался, то разве жил бы в этой голубятне? – кивнув на дом, сказал Михаил.

– А зачем ему торопиться, батька-то его уже на ладан дышит.

– То есть?

– Да привезли его из лесу, побитого. Говорят, медведь порвал мужика, отправить в Тюмень хотели, но доктора опасаются, что сердце может не выдержать перелета.

– А где ж он так?

– Да кто-то слушок пустил, что каких-то гостей в лес повез, да на шатуна-подранка вышли, вот и порвал его.

– Шатуна? Так уже два месяца весна.

– Ну, так говорят. А если говорят, то, значит, чем-то тот мишка от своих собратьев отличается.

– Ну, а если подранок, то да. А кто же еще с ним был?

– Мишенька, о таких людях лишнего не говорят, – стукнул по периле балкона Игорь. – А его Федька, когда узнал про это, запил. Говорят, что ему таксисты только водку возят, больше никого к себе не пускает. А вчера вроде говорили, что к нему несколько парней заезжали на «форде», огромном таком, больше «хаммера». Видно, из Тюмени или из Екатеринбурга бандиты.

– Ну и…

– Все, Миша, все, жизнь покажет, как дела будут дальше складываться. Там, внизу, у его подъезда даже пара полицейских в гражданке дежурит. Что-то там не все по-хорошему, видно, происходит. И мэр наш себе места не находит. Да еще и сын его пропал. Связано ли это между собой или нет, трудно сказать. Хотя… – Игорь прикурил сигарету и, откашлявшись, продолжил: – Хотя Витька – это Витька, он с детства помешан на своих раскопках. Слышал, что он уже не раз так пропадал и после этого через месяц-два появлялся на свет божий с кучей различных находок, так сказать. Вот моя жинка за неубранную битую посуду мне уши поотрывала бы, а этот только тем и живет, что со столов наших предков ее в музей тащит, – сплюнул Игорь. – Не знаю, как его только Инга выносит.

– Да у нее вроде бизнес немаленький, а с ним и не до мужа.

– Ну, может, и так. Баба падкая на юнцов.

– Сам бы, наверное, хотел быть между ними.

– Ха, – громко усмехнулся Игорь. – Ну, кто чем болеет, тот о том и говорит. – И похлопал по плечу Михаила. – Ну ладно, не обижайся, давай немножко провожу тебя, а то если шеф вызывает с утра, то…

4

Звонок от Алексея Мишурина был неожиданным. Как раз в тот момент произошел, когда Михаил поравнялся с больницей.

В реанимации из шести коек было прохладно и резко пахло лекарствами. Закрыв шторой кровать, на которой лежало израненное, забинтованное до головы тело Бориса Пантелеймоновича, Алексей подтолкнул Михаила к кровати больного и встал сзади, чтобы не мешать ему.

Филиппов долго рассматривал Балабанова, пытаясь настроиться на работу с этим человеком. Но никак не мог этого сделать, в голову лезли неприятные воспоминания об Пантелеймоновиче. Вернее, антипатия, которая рождалась из слухов о нем. То, говорили, что Балабанов еще в девяностых годах выдавил в городе всех частных торговцев спиртным. Делал их инвалидами или вообще «убирал». А сейчас, говорят, стал главным поставщиком продуктов в город, содержит пару крупных магазинов, кафе, рестораны. Года три назад здесь побывали его конкуренты, но Пантелеймонович выкрутился и сейчас продолжает заниматься своими делами.

«Жить-то хочешь?» – спросил про себя Михаил у бессознательного тела Балабанова.

Но оно продолжало молчать, принимая в себя прозрачную жидкость из капельницы.

«Ну что ж, не хочешь, тогда пора покинуть тебе этот мир. Сегодня пойду в церковь, попрошу… – И в это мгновение вокруг тела Бориса Пантелеймоновича образовалась салатовая аура, тонкая, дрожащая, словно от холода. Глаза больного открылись, это уловил Михаил только от брызнувших из них искорок. А так их совсем не видно было на фоне темного сине-бордового синяка, закрывавшего часть лба и почти все лицо. Видно, это и есть отметина от лапы шатуна. – Ну что, будем говорить?»

Аура еще сильнее задрожала, и нижняя челюсть Балабанова стала опадать вниз, отделяясь от верхней. Это тут же приметил терапевт, но Михаил удержал его и продолжил начатый разговор.

«Зачем тебе Виктор?»

Аура начала становиться светлее и исчезла.

«Ну что ж. – Михаил повернулся спиной к израненному человеку и, пропустив Алексея к нему, потихонечку стал отодвигать заграждающую ему проход штору. Но тут же что-то сильное дернуло его за плечо. Это оказался не Алексей, нагнувшийся к больному и поправляющий повязку на его подбородке, а что-то плохо видимое между ним и Михаилом, размытое в воздухе. – Продолжай», – подумал Филиппов.

Но тут же осекся, чувствуя, что это был совсем не Пантелеймонович, а что-то больше него.

«Кто ты?» – спросил Михаил.

Но нечто только с силой оттолкнуло Михаила от себя, и в то же мгновение раздалось громкое дыхание больного, быстрое, словно насос, поглощающий воздух.

– Спасибо, Миша, – услышал он радостный голос Мишурина, тут же забегавшего вокруг койки Пантелеймоновича. – Фу-у, как вовремя я тебе позвонил, а то думал, с ним уже все. Смотри, как дышит, а как сердце заработало! – то ли себе, то ли Михаилу быстро, сбиваясь, тараторил врач. – Ой, Мишенька, спасибо тебе, а то уж думал, что мне конец…

«Кто ты? Медведь? Нет? Кто же ты?»

И в ответ Михаил тут же почувствовал мощную волну, своей тяжестью прошедшую через него насквозь, пронзая кости груди, легкие, сердце…

– Фу-у! – вздохнул Михаил и невольно схватился за дужку кровати, пытаясь удержаться на ногах. И тут же увидел мутный воздух, приблизившийся к