Сибирский приключенческий роман 2 - Галина Алексеевна Беломестнова

остановиться. Рог с трудом повиновался хозяину. Его ноздри улавливали медвежий запах, который волнами страха гнал его в плотные заросли березняка. Лось был уже немолод, как и его хозяин, с которым он прожил уже много лет. Но то, что его хозяин сотворил, животное и пугало, и еще сильнее подчиняло Родомиру.

Рог, оставленный Родомиром на сопке, поросшей беломошником, был крепко привязан к двум соснам. Запах хозяина он постоянно чуял, но увидеть его никак не мог. И как только ни пытался лось сорвать с себя сдавливающие до боли шею веревки из сухожилий, но ничего не получалось, а когда почувствовал, что по шее полоснула боль, учуял кровь. Свою вязкую кровь, стекающую с его шерсти и забирающую силы. Ноги становились мягкими, копыта тяжелыми, он их с большим трудом мог оторвать от мха, мелкого кустарника. Сон забирал с собой его силу…

И когда медведь набросился на Рога, он уже ничего не мог сделать, а только что есть силы брыкаться. Из последних сил Рог открыл свои глаза, со страху вскочил и кинулся в лес, но сухожилья, стягивающие его задние ноги, не дали этого сделать, и он завалился на бок и, превозмогая боль, смотрел, как его хозяин вскинул на ветки дерева огромного медведя. Как страшен был для Рога этот зверь, но боязнь почему-то стала пропадать. Он уже много раз видел, как Родомир снимал шкуру с медведя, который оставался раздетым и пахнущий неприятным и страшным запахом, но его лось уже не боялся.

Боль в ногах еще не прошла, но Рог на нее уже не обращал внимания. Пытаясь набить рот мягкими и сочными листочками и ягодками можжевельника, иглами молодой сосны и белого мха, он больше ничего не хотел, а только есть, есть и есть. А от огня, разведенного на земле, пахло кисло-сладким неприятным запахом, от которого Рог, фыркая, прятал нос в пахнущие иголки сосновых веток, наваленных с ним рядом, в ветки можжевельника, с аппетитом пережевывая их.

Но недолго длилась эта радость у Рога. Родомир был жесток, ухватив больно Рога за ноздри, обмотал его рога жилами и придавил их, заставляя опуститься животное на землю, не давая лосю даже мотнуть головой. И вот этот страшный запах крови тяжеленной и сырой массой медвежьей шкуры лег на его спину. Но сил у Рога сбросить ее с себя уже не было.

Лось долго лежал в неудобной позе, привыкая к тяжелой, неприятно пахнущей медвежьей шкуре, и только когда у него уже не было желания сопротивляться ей, хозяин дал ему свободу. Рог, наблюдая за Родомиром ждал, когда тот отвернется, и тогда уж он сбросит с себя этого страшного зверя, уже не раз в жизни рвавшего его шкуру… Но Родомир не дал ему этого сделать, привязав шкуру к его телу.

Начинал накрапывать дождь. Лось, ухваченный за рога сильными руками хозяина, пытаясь уловить ветер, играющий легкими сквознячками в бору, пошел вперед все быстрее и быстрее, подчиняясь силе Родомира.

Дождь становился сильнее и сильнее, но медвежий запах все новыми и новыми волнами душил его, не давая Рогу думать, смотреть по сторонам. Ручей, бегущий между сопками, оказался глубоким. Рог, провалившийся в него, с трудом перебирая ногами, всплыл, пытаясь дышать, громко фыркая. Глинистый берег, которого коснулся своими копытами Рог, начинал втягивать их в себя, еще больше пугая животное. И только после того, как он уперся ими в твердый древесный завал, смог вылезти из клокочущей пеной воды и стал подниматься на высотку.

Солнце пробивалось своими яркими лучами через редеющие облака, слепя глаза Рогу. Но когда его хозяин повернул к спуску с гряды, лось, цокая копытами по какому-то твердому и скользкому камню, съехал вниз, закрывая глаза от лучей солнца, идущих с земли и с неба.

Животное так и осталось лежать на теплой земле, удивленно наблюдая, как его хозяин ее ест. Попробовал сам лизнуть языком по камням, но поверхность острыми колючками исцарапала его язык.

А человек уже не обращал внимания на уставшего лося и танцевал, тряся ногами и руками, как кустарник на сильном ветру, а под ногами искрилась ночным небом скала».

Михаил оторвал глаза от рукописного текста и, невольно проведя пальцами по бровям, подумал: «А Витька так и остался фантазером. Это, пожалуй, и было главным плюсом, который перевесил желание Инги в выборе мужа».

Перелистав с десяток страниц, обратил внимание на следующую главу: «Рабыня». Пробежав глазами по строчкам сверху вниз, обратил внимание, что теперь у Родомира было три лося, Рог и два вьючных. Они везли тяжелую кладь, но не по дороге, протоптанной оленьими стадами, которые гонят остяки в Пелымское ханство на продажу. Родомир шел по краю топких болот, через реки – ручьи, по холоду, под мокрыми снегами, скрывающими его следы. И только у широкой реки остановился, сложил бревна, связав их, и ночью тронулся в путь по водному течению.

Через несколько страниц, заметив диалог, остановился.

«Это был купец, приплывший из-за хребта по сыну Оби, Иртышу. Камни резные Родомира ему понравились, особенно звездные, которые предложил обменять на соль, железную тетиву, меч. Но лесной охотник заметил молодую женщину, сидящую у костра, в котором что-то томилось, спрятанное в глину.

– Так что берешь? – спросил Саавва.

– Ее, – ткнул Родомир в женщину.

– Она дочь татарская, подобрал на острове…

Но Родомир не слушал лодочника, а всунув ему в руки из звездного железа рукоятку для сабли, подошел к женщине. Та испуганными глазами глянула на огромного человека – бородача, и тут же белкой кинулась к нему на грудь, прячась всем телом в его медвежью шубу.

Савва ухватил за плечо Родомира и кивнул в сторону своей ладьи. И только теперь Родомир увидел сидящих в ней двух молодых женщин и однорукого чернобородого мужчину.

– Кузнец и его дочери, выкупил их у остяков. – И раскрыл перед ним пальцы на обеих руках, а потом еще раз, и еще.

Задумался Родомир, подошел к громиле и спросил:

– Кузнец?

– Да, – кивнул бородой мужчина.

– Пойдешь со мной? Дома построим, жить будем, железо есть, ковать его будем, менять будем.

– Да, – сразу же грохнул своим громом голосом кузнец».

Перелистав еще несколько страниц, Михаил выбрал самый короткий абзац.

«…Топор с легкостью идет по всей длине кедрового ствола, оставляя после себя ровную линию. И, наблюдая за силищей Илии-кузнеца, Родомир, забыв о работе, открыв рот, идет за ним, не сводя глаз с топора. А кузнецу нет дела до любопытства Родомира: срубив толстый сук, снова повел острием топора по бревну. И