Мама, держи меня за капюшон! - Людмила Лаврова

В воскресный день дороги были почти пустыми, и в коттеджный поселок, где жили Лена с Олегом и детьми, Валентина добралась достаточно быстро.

Свернув на улицу, где стоял дом дочери, она вдруг поняла, что отчаянно трусит. Впервые шаг к примирению, отложив свои обиды в сторонку, приходилось делать ей. Роль эта была настолько необычной, что Валентина еще долго сидела, припарковав машину у ворот и размышляя, как лучше построить диалог с родными.

Однако все планы тут же рухнули, стоило ей толкнуть калитку и пройти по дорожке к дому дочери. Дверь почему-то была открыта, и Валентина поднялась по ступенькам крыльца. Она уже собиралась войти и окликнуть дочь, но грохот, донесшийся откуда-то сверху, заставил ее зажать уши.

Барабанная установка гремела, вторя гитарам, и Валентина с удивлением увидела, как Лена танцует на кухне, размахивая деревянной лопаткой, которой мешала что-то в большой сковороде, и во все горло распевая песню про какую-то куклу и колдуна.

– Класс! Мам, а давай с тобой тоже ролик запишем?! – Ева захлопала в ладоши, бросив расставлять стаканы на столе.

Лена отложила лопатку, наполнила стаканы соком и протянула два из них Еве.

– Держи! Два ты отнесешь, а два – я. Потопали! Мальчишки наверняка пить хотят.

Лена шагнула было к лестнице, ведущей наверх, и замерла, увидев Валентину, стоявшую на пороге.

Казалось, что время усмехнулось и замерло на мгновение, любопытствуя и ожидая, что эти женщины скажут друг другу.

Ева замерла на пороге кухни и открыла было рот, чтобы что-то сказать, но мать ее опередила.

– Мама, привет! Присмотри, пожалуйста, за мясом, хорошо? Скоро обедать будем. Сейчас мальчишки закончат репетицию и сядем за стол. Ты голодна?

Валентина медленно кивнула и скинула ветровку.

– Да!

– Вот и хорошо! – Лена кивнула и подмигнула дочери. – Ева, отомри! Или ты уже забыла, как бабушка выглядит?

Ева закрыла рот, улыбнулась и помотала головой:

– Помню! Бабуля, а я танцы бросила! Мама меня в музыкальную школу записала. Я буду там учиться петь! Денис говорит, что у меня здорово получается!

Валентина почувствовала, как глаза ее вот-вот выдадут все, о чем она думала в последнее время, а потому поспешила нагнуться и отобрать у внучки стаканы с соком.

– Давай я отнесу! Надо же мне увидеть, какая у Дениса гитара. Красивая?

– Очень! Красная такая! Я помогала выбирать! Пойдем покажу!

Ева заскакала вверх по лестнице, а Лена кивнула матери:

– Ну? Что же ты? Иди, мама! Самый сложный шаг ты уже сделала…

И Валентина кивнет в ответ, а потом поднимется в комнату внука. И Денис так же, как и мать, кивнет серьезно и совсем по-взрослому, показывая бабушке гитару.

И что-то изменится.

Не все, конечно. Ведь невозможно изменить себя и свой характер в одно мгновение.

И разногласий, и недомолвок будет еще великое множество. И не раз еще Лена вздохнет, слушая, как мама будет пытаться донести до нее свое мнение. И Валентина будет гадать, где «упустила» дочь.

Но одно в этой семье поймут окончательно и бесповоротно – хочешь, чтобы тебя услышали – научись слушать сам. И тогда все встанет на свои места. И твои близкие останутся рядом с тобой. А разве этого мало?

Кактус

– И чтобы духу твоего здесь больше не было!

Максим молча кивнул, продолжая паковать вещи в сумку.

– Что молчишь? Сказать нечего? – хозяйка комнаты недобро прищурилась, явно рассчитывая на скандал.

– Ну почему же? Есть. Всего хорошего! Спасибо, что приютили меня на время.

Растерянное лицо женщины стало Максиму достаточной наградой за то, что не сорвался и не нагрубил.

– Ты… Это… Моего чего не прихвати! – опомнилась хозяйка и оглядела комнату.

Максим прикусил язык и отвернулся, чтоб не расхохотаться в голос.

Что он мог прихватить из этой комнаты, в которой прожил всего пару месяцев? Древний, покрытый пылью несбывшихся надежд прежних жильцов диван? Или колченогий стул, на который и садиться-то было страшно? Очень ценное имущество!

Максим застегнул молнию на сумке, подхватил рюкзак и потянулся за горшком с кактусом.

– Стоять! Горшок оставь!

– Почему это? – Максим удивленно глянул на хозяйку.

– Компенсация!

– За что?

– За то, что ты меня в расход ввел! Мне теперь нового жильца искать!

– Вон оно что! Хорошо! Что там у нас по договору? – Максим спокойно забрал с подоконника горшок и улыбнулся. – Вы должны вернуть мне депозит? Я же не прожил у вас полгода, как указано в договоре, так? Комната в порядке, от соседей замечаний не поступало, а значит, вы мне должны!

– Ты! Ты… Да как ты смеешь! Умный больно? Я тебе устрою! Горшок поставь на место!

– Этот кактус – мой! И горшок тоже мой. Я сам его купил. А завладение чужим имуществом знаете, как называется?

– Да где тебя только такого взяли? Дерзишь, огрызаешься, взрослых не уважаешь! Да я тебе в матери гожусь!

– Скорее, в бабушки, – не сдержался уже Максим. – Простите, но мне пора! Счастливо оставаться!

Он шагнул вперед, и хозяйка, все еще пыхтя от возмущения, потеснилась, пропуская непокорного.

– Чтоб тебе…

– И вам всего хорошего! – Максим аккуратно прикрыл за собой дверь, хотя больше всего ему хотелось сейчас садануть ею как следует, так, чтобы во все стороны полетели куски старой штукатурки.

Вот что теперь делать? Уже вечер, а ему ведь надо где-то ночевать? И ладно сегодня. На гостиницу, положим, у него денег хватит, но завтра рабочий день, и времени искать жилье не будет.

Он вышел на лестницу и в очередной раз замер, любуясь в тусклом свете грязных ламп «парадной». Прожив почти два года в Питере, Максим немного освоил местный разговорный и теперь мог смело сказать, чем отличается поребрик от бордюра, а «парадная» от подъезда.

Дом был старым, и здесь сохранилась и старая чугунная лестница, и фрески, почти осыпавшиеся, но все еще прекрасные. Их бы отреставрировать… Но кто бы этим занимался…

Да и ему больше здесь не жить, а потому и вздыхать по почти утерянной красоте не придется. А жаль…

Максим толкнул тяжелую дверь и перехватил горшок с кактусом поудобнее. Привет, новая жизнь!

А все-таки забавно… Кто-то начинает ее с понедельника, а кто-то каждый раз, когда случаются перемены. Как там мама говорила? Все к лучшему? Что ж, он всегда ей верил. Мама была умной женщиной. Всегда знала наперед, что будет.

– Макс, ты будешь прекрасным поваром!

Куриные крылышки в каком-то хитром маринаде, приготовленные им, были похожи скорее на угольки, чем на нормальную еду, но мама