Дом без соседей - Геннадий Борисович Пациенко

* * *

Утром Загонова остановила женщина, обрезавшая в предзимье кустарник:

— Здравствуйте, с приездом!

— Здравствуйте.

— Что у вас случилось?

— Ничего особенного…

— Как же ничего, а милиция вчера?

— Знакомые. День рождения отмечали…

— Господи, как хорошо, что вас в квартире не оказалось, — заключила она, подробно осведомленная о происшествии. Для убедительности она показала вверх на окно без стекол.

С забинтованными руками Загонов поторопился покинуть ее. В ожидании лифта он сунул руки в карманы, однако жильцы заметили и сочувствующе спросили, известно ли что о стрелявшем. Спрашивали с беспокойством за окна собственные. Загонов с профессиональным знанием пояснил, что для тревог нет опасений: из дома напротив убить нельзя, хотя бы из-за расстояния — «не та убойная сила». Такое утверждение в общем-то не утешало жильцов; расспросы и разговоры их продолжались.

Жене о выстреле по окну Загонов решил не рассказывать. Застеклит он раму, навесит, как было, и следов не останется… Волновать жену не выясненным пока делом не хотелось. Официальное расследование к ее приезду закончится, и о происшествии в квартире только он один знать и будет.

В скором времени на двери подъезда запестрело объявление о заседании штаба общественного порядка. Загонов догадывался, что выстрел был поводом. В институте ему посоветовали не встревать чересчур в детективную историю, не увлекаться ею, где и всех-то бед — продырявленное стекло.

— Волков бояться — в лес не ходить, — приводил он в ответ пословицу, помня при этом, с каким усердием сотрудники милиции исследовали квартиру.

— Наживешь ты врагов.

— Без врагов жизнь противоестественна.

— Ну, ну… — философски ухмылялись коллеги.

Окно без рамы Загонов на время заклеил полиэтиленовой пленкой, как в весенних оранжереях. Пленка шелестела от малейшего ветра, вздувалась, и ночами казалось, что через балкон лезут в квартиру. Загонов вскакивал от усиливающегося ее шелеста и на цыпочках в темноте шел осматривать окно и балкон. Ничего сколько-нибудь подозрительного снаружи не виделось. На всякий случай он разложил на балконе лыжные палки и другие предметы, о которые можно было споткнуться и наделать шума, забираясь в квартиру.

Перед Новым годом Загонова навестили знакомые, оглядели пленку, подивились его терпимости, а один из гостей заметил, что коллеге в общем-то повезло.

— В чем же?

— Пуля в окне — хорошая примета.

— Что ж тут хорошего?

— Какая-то весть неожиданная. Если птица влетит, плохо. А пуля — хорошо. От своей тетки слышал. Умерла недавно. Каждую примету старуха знала.

— Ерунда все, — не соглашался Загонов.

— Поживем — увидим…

Загонов не ответил, однако же про себя с надеждой подумал: не ждет ли в самом деле какая благая весть?

Постепенно похолодало, и выпал поначалу робкий снежок. Сквозь заиндевелую полиэтиленовую пленку представлялась Загонову жизнь далеких забытых предков с натянутыми в их жилищах бычьими пузырями. Он мысленно предков жалел, начиная понимать и ощущать на себе их жизнь.

Незаметно от холода на кухне погибли любимые женой кактусы, захирел выращенный ею в трехлитровой стеклянной банке чайный гриб. Снегу подсыпало теперь каждый день, и он обильно лежал даже на подоконнике.

Коллеги по институту настаивали звонить, требовать раму.

— Куда, кому?

— Тебе что, и телефона не оставили?

— Не оставили.

Над наивностью Загонова в институте потешались. Но что было поделать, если не сталкивался он ни с каким следствием. Поразмыслив, он все же собрался с духом и побеспокоил «свое» отделение. Дежурный произнес привычное: «Слушаю!» Загонов объяснил, что осенью после выстрела в окно из квартиры увезли на экспертизу раму со стеклом и он не знает, где теперь и у кого искать ее.

— Кто ваш следователь?

— Не знаю.

— То есть как не знаете?

— Так вот, не знаю.

— Ну, а как выглядели сотрудники?

— Одеты были по-разному. Запомнился один щупленький, лицо в рябинках, вроде как конопатенький…

— Гаранин, может?

— Он! — мигом вспомнил Загонов фамилию, когда подписывал книгу. — Он самый!

Дежурный дал номер телефона следователя, и Загонов ободренно взялся названивать.

— Разве раму не вернули? — на вопрос вопросом спросил Гаранин.

— Иначе бы не звонил.

— Она временно в районном управлении.

— Может, как-то передадите им, ведь холодно? Жена к тому же скоро приедет…

— Я понимаю. Какой у вас телефон?

Расследование дальше вел Калиничкин, ибо сам он, Гаранин, это время болел. Калиничкину и надо звонить. Несколько дней Владимир Иванович выжидал, дабы не быть навязчивым.

Застал он Калиничкина удачно.

— Понять не могу, у кого эта рама… — сказал новый следователь и пообещал в тот же день позвонить.

Вечером Калиничкин отозвался.

— Ваша рама у инспектора районного управления. Записывайте телефон…

Телефон инспектора упрямо молчал, и после нескольких безнадежных попыток дозвониться раздосадованный Загонов порвал на клочки бумажку с номером. К ночи ударил, на беду, мороз, поверх пленки на окне пришлось срочно навесить новый плед. Продукты вместо холодильника лежали прямо на обледенелом подоконнике. Ждать больше было невмоготу. Загонову порекомендовали надежного в их доме столяра, и он заказал раму новую. Половину денег мастер потребовал сразу, другую, когда работа будет готова. Загонов принимал любые условия, только бы раму скорее сделали.

Но позвонили неожиданно в деканат, когда читал он в аудитории лекцию. Из местного отделения просили передать, чтобы приехал за рамой.

— Сейчас? — спросил он у девушки, снявшей трубку.

— В общем, да. — И она подала листок с номером телефона.

Обидно несколько было, что раму не доставили на дом. Но с другой стороны, предлагал увезти и снимал с петель сам он, и в таком случае сердиться было бы не совсем прилично и справедливо.

В тот же вечер Загонов поехал.

На втором этаже отделения он отыскал десятую комнату. Оказалась она почему-то запертой. Встреченный в коридоре сотрудник пояснил, что присутствуют в ней по пятницам с трех часов.

— И до которого?

— До двенадцати.

— Ночи?

— А вы как думали.

Загонов нескрываемо подивился невероятно длинному рабочему дню следователей. Служба их показалась не из простых и легких.

В пятницу второй этаж обрадовал весело освещенными окнами. Горел на нем свет и в десятой комнате, притягивая в морозный вечер.

Молодой усталый сотрудник в сером пиджаке и темно-синих брюках, видом совсем гражданский, подрастерянно как-то спросил — на собственной ли машине Загонов. И, услышав, что без, огорченно задумался. Он хранил спокойствие и вид озабоченной служебно-деловой занятости.

К стене прислоненная, стояла в его комнате рама с тем же стеклом — с пулевым отверстием. Стекло не выпало, не рассыпалось. Рама была как живое, чем-то близкое существо, по которому Загонов немало соскучился и рад был видеть.

Молчание незнакомого сотрудника затягивалось, и Загонов предложил подвезти раму к дому на дежурной милицейской машине,