Соболезнуем вашей утрате - Джесси Энн Фоули

— Норин сказала, ты идешь в гости к той девушке, Иззи, с которой вы встречаетесь.

Бросив на горячую сковородку кусочек масла, мама подвигала его ножом по кругу.

— Мы с ней не встречаемся. Не в этом смысле. — Нок плюхнулся на ближайший кухонный стул. — И никакой вечеринки у нее не было. Просто она позвала кое-кого…

— Разве не это называют вечеринкой — когда приглашаешь кого-то к себе?

— Не совсем… — Нок вздохнул. — А можешь мне еще бекона пожарить?

— Он кончился. Я приготовлю тебе свиные колбаски. — Она вылила яйца на сковородку. — Значит, ты не встречаешься с этой Иззи? Вы расстались?

— Нет, не расстались. — Нок безнадежно обхватил голову руками. Если бы не обещанные колбаски, он был бы уже на середине лестницы наверх. — Мы никогда и не были вместе. Мы просто друзья. Почему Норин ведет себя так, будто она в курсе моей жизни?

— Возможно, я что-то не так поняла. В моем возрасте неудивительно… — Мама указала на него лопаточкой. — Но, милый, если что-то не так, обязательно говори мне. Если тебя что-то беспокоит, ты всегда можешь поделиться со мной. Ты ведь знаешь, правда?

— Конечно, мам.

На самом деле это было далеко не так — Джуди Флэнаган теперь продвигалась по жизни с большой опаской, избегая всего, что могло бы нарушить хрупкое эмоциональное равновесие. Не следила за политикой, не посещала вечеринки или какие-то общественные мероприятия, перестала смотреть свои любимые документальные детективы, не садилась за руль в час пик и вышла из команды по боулингу — слишком азартно. Когда «Чикаго Кабс» выигрывали Мировую серию[2] и вся семья в одинаковых синих футболках приникла к экрану большого телевизора, мама во время последних подач ушла и спряталась в туалете, боясь не вынести, если те все же потерпят поражение. И она определенно не хотела бы знать о каких-то проблемах детей, более серьезных, чем легкое урчание в животе от голода, которое тут же можно исправить большой порцией омлета и свиных колбасок. Поэтому Нок не мог рассказать матери ни о своих жалких отношениях с Иззи, ни о паршивых оценках. И уж точно не мог поговорить о Патрике, о том, как скучает по нему — иногда просто невыносимо. Даже если захотел бы. Мама просто не стала бы слушать. Ей это было не по силам.

В дверях вдруг возник Люк собственной персоной — со стеклянными глазами и сальными волосами, через плечо сумка для ноутбука.

— Привет, — хрипло буркнул брат, избегая смотреть на Нока.

— Ты как раз к завтраку, — проговорила мама.

— Нет, спасибо. Опаздываю на семинар.

Прихватив из холодильника бутылку красного изотоника и сунув ее в сумку, Люк с неопределенным взмахом руки вышел в заднюю дверь.

— Бедный мальчик, — с заботой в голосе проговорила мама, следя через сетчатое окно, как тот пересекает двор и исчезает за воротами. — У него такой измотанный вид. Наверное, все из-за этого экзамена. Столько работает!

Снова взяв карандаш, она вернулась к наполовину законченной раскраске с извивающимися голубыми, розовыми и зелеными узорами. Нок продолжал молча есть. Он заранее знал, что увидит, поднявшись наверх убрать камеру: забытый, как обычно, на ночном столике ноутбук Люка, который тот купил себе три года назад, поступив в аспирантуру. Как и то, что сделает после — поднимет с пола журнал и набросит сверху, чтобы мама, если окажется в их комнате, ничего не заметила и не начала что-то подозревать. У самого Нока, конечно, давно уже возникли сомнения по поводу этих субботних семинаров, а также трясущихся рук и красных глаз брата и нетронутой стопки тетрадей у его кровати. Однако спросить напрямую?.. Нет, в их семье так не было заведено.

Глава 5

Внешне мистер Хьюз представлял собой ходячий стереотип учителя ИЗО. У него были тронутые сединой дреды до плеч и толстые очки в квадратной черной оправе, которые он то и дело сдергивал с носа и сощуривался, чтобы получше рассмотреть работы учеников. В кармане рубашки с расстегнутой верхней пуговицей и желтыми пятнами под мышками — неизменный набор коротких и толстых угольных карандашей. Поклонники восхищенно перешептывались, какой у них классный учитель — одну его инсталляцию когда-то выставили в Музее современного искусства, а еще он лет десять жил в Нью-Йорке!

Утром понедельника, когда Нок вошел в класс, мистер Хьюз стоял на лестнице, развешивая под потолком вереницу воздушных змеев из папье-маше.

— Флэнаган, как прошла съемка с фотокружком?

— Отлично, — откликнулся тот, встав у лестницы. Прямо у его лица оказались потрепанные сандалии.

Мистер Хьюз ткнул одним из змеев в сторону Нока.

— Ты ведь ходил туда, правда?

— Конечно, — кивнул тот, стараясь не смотреть на торчащие через носки желтоватые ногти больших пальцев. — Ну, в смысле, опоздал чуть-чуть, но все равно сделал кучу снимков.

Он расстегнул рюкзак и достал фотоаппарат.

— Нужно только проявить пленку…

— Хорошо. — Мистер Хьюз обмотал нитку вокруг какой-то торчащей из потолка трубы. — Ключ от фотолаборатории на крючке за моим столом. За работу! Камера нужна мне как можно быстрее, а твои снимки я жду в течение недели!

— Фотолаборатория?.. — переспросил Нок. — А как мне?..

Мистер Хьюз сорвал очки и уставился на него с лестницы.

— Я все объяснял осенью, на факультативном мини-курсе по фотографии. Помнишь?

— Э-э, само собой, — соврал Нок. — Конечно.

Что там было осенью? А, ну да — «Чикаго Кабс» выиграли Мировую серию впервые за 108 лет. На протяжении финальных матчей Нок и вся его семья из двадцати шести человек, втиснувшись в гостиную, встречали стонами неудачи и воплями — победы, опустошали целые тазики сырного и шпинатного соусов и поглощали неимоверное количество «корневого пива»[3]. Если бы даже небо упало на землю, он все равно продолжал бы видеть перед собой на перемотке, как Крис Брайант в решающем иннинге принимает низкую подачу Майкла Мартинеса и бросает мяч Энтони Риццо. Кого мог тогда волновать какой-то там факультатив?!

Нок направился к столу мистера Хьюза. Черная фотокамера висела на шее как удавка. По дороге была парта Маркуса Флада, тоже известного лодыря и сачка. Довольно насвистывая себе под нос, тот лепил из глины маленькую курительную трубочку. Вот кто должен знать, можно ли как-то смухлевать.

— Эй, — шепнул Нок. — Видишь камеру?

Маркус, смолкнув, поднял взгляд.

— Вижу, и что?

Нок оглянулся, чтобы убедиться, не слышит ли их мистер Хьюз.

— Как думаешь, если отнести пленку в экспресс-фотосалон, там ее смогут проявить?

Маркус рассмеялся.

— Дружище, ты что, вообще ничего на уроках не слушал? Оценку можно получить, только если