Ваш вылет задерживается - Бэт Риклз

Не знаю. Хотела бы верить… Я слишком идеализировала наши отношения с Маркусом. Но ведь он играл со мной, я врала друзьям и родным, а сегодня открылась такая жуткая правда…

Не поздно ли отступать? Или теперь только вперед? Единственный вариант – пройти через все это?

Я молчу, и Джемма ободряюще улыбается, сжимая мое плечо:

– Ну, если кто и справится, так это ты. Я в тебя верю, котик.

Она отворачивается, и у меня теплеет на сердце. Что бы там Джемма о себе ни думала, она точно хороший человек.

Просто, наверное, ей слишком часто твердили обратное, вот она и поверила. Вернее, решила, что должна играть эту навязанную ей роль. Так грустно об этом думать… Смотрю, как она неуклюже моет ноги в раковине, и говорю:

– Знаешь, Леон мне сегодня кое-что сказал… Кажется, он прав. И тебе тоже стоит это услышать, я думаю.

– Да? – Тон у нее небрежный, но плечи напряжены.

– Он сказал: хочу, чтобы ты понимала, что достойна лучшего. И… сегодня до меня дошло – ведь так и есть. Я довольствовалась крохами, считала, что так и надо. Не понимала, что достойна лучшего, что заслуживаю лучшего.

Джемма фыркает и игриво вскидывает бровь:

– Да это и так ясно, Фран. По-моему, я тебе так и сказала – когда объясняла про бредкрамбинг и его сообщения…

– Так вот, ты тоже достойна лучшего. И заслуживаешь лучшего. Твоя так называемая лучшая подруга перехватила у тебя квартиру, которую ты нашла. Перехватила должность, которую ты сама придумала. Даже парня перехватила – того, с кем ты переписывалась. Знаю, вы с Кейли давно дружите и ваши отношения этим не исчерпываются, но… Может, раньше не исчерпывались, но сейчас все по-другому. Когда ты о ней говоришь, ты не выглядишь счастливой. И не похоже, что речь о человеке, которого ты любишь и принимаешь со всеми недостатками. Мне кажется, тебе тоже пора понять – ты достойна лучшего.

На секунду мне кажется, что я перегнула палку. Джемма стискивает зубы, упорно не смотрит на меня.

Потом она вздыхает – и плотину прорывает.

– Да, – начинает она. – Но, Фран… без Кейли у меня вообще никого не останется.

И она рассказывает. Как отец ушел, когда она была маленькой, а мать обвинила в этом ее. Как мать больше занималась личной жизнью, чем дочерью, и Кейли стала для Джеммы спасением. Как потом она поступила в университет, уехала и отношения с матерью окончательно разладились. Как они с Кейли мечтали о красивой, гламурной, настоящей жизни – совсем не такой, как в их детстве. Джемма стремилась к успеху, потому что успех означал стабильность и уверенность, а Кейли просто хотелось пожить на широкую ногу. Кейли злилась на свою прежнюю «убогую» жизнь в родительском доме – ту самую жизнь, которой Джемма всегда так хотела пожить. А Кейли, со своей меркантильностью, не умела ценить то, что имеет.

– Будто модная блузка от River Island или сумка из Topshop, о которой писали в новом номере Cosmopolitan, важнее, чем мама, которая забирает тебя с тренировки. Или папа, который водит в кино по выходным… – ворчит она, вытирая слезы.

И рассказывает дальше – как они с Кейли выстроили ту самую гламурную жизнь. Кейли всегда была рядом – так какая разница, что они друг другу не подходят? А еще она рассказывает про Брюса, своего бывшего парня, который вроде бы хотел того же, что и Джемма: дом, любимого человека рядом, совместную жизнь. Парочку кошек или собаку. Отпуск раз в году… А потом назвал Джемму прилипчивой, сказал, что с ней сложно, и бросил ее. Хотя Джемме казалось, что у них все прекрасно.

– Наверное, я и правда была прилипчивой, – говорит она с кривой усмешкой. – И со мной очень сложно. Я сама это знаю, меня всегда слишком много. И, кстати, давай обойдемся без психоанализа: «Ты не хочешь детей из-за трудного детства» и бла-бла-бла. Спасибо.

– Эй! Я и не собиралась…

Мне бы никогда в жизни такое в голову не пришло! А Джемма удивленно моргает: похоже, заготовленная отповедь застревает у нее в горле.

– А… Ладно. Ну… Извини, просто… я привыкла… – Она сглатывает. – Девчонки вечно говорят, что с возрастом я передумаю. Или что просто не встретила того, кто пробудит во мне материнский инстинкт. А Кейли любит тыкать в меня «детской травмой» – будто она мешает мне хотеть детей. Будто это какой-то мой личный недостаток, понимаешь? А не просто… Мне и с собой-то забот хватает.

– У детей и правда очень липкие ручонки, – соглашаюсь я.

Джемма смеется:

– Ага! Спасибо! Почему они всегда такие липкие? Почему? Чем они занимаются? Не хочу об этом думать. – Она ерзает. – Я… м-м-м… понимаю, что дружба у нас с Кейли токсичная. Если что. И знаю, что очевидное решение – взять и уйти.

– Но это непросто. Понимаю.

Пожалуй, пора снимать патчи. Отклеиваю их, втираю остатки сыворотки – и поражаюсь результату. Снова похожа на человека! Чудеса, да и только.

Я разглядываю свое отражение – и едва узнаю себя. Уже не кажется, будто меня долго волокли через терновник, держа за ноги. Но видно: я прошла через что-то. То, от чего расправились плечи, и я стала будто выше ростом. Держусь прямее, взгляд тверже.

Эта девушка в зеркале – она знает себе цену.

До «Я согласна» осталось 5,5 часа

Глава тридцать седьмая. Джемма

Вопрос на миллион: а достойна ли ты лучшего?

Такие мысли – они, говорю же, утянут на дно, если им поддаться. Увязнешь в экзистенциальном кризисе по самые уши.

Но иногда все же стоит им поддаться.

Признать наконец, что ты всю жизнь тащишь на своем горбу груз родительских неудач. Или что ты закрывала глаза на необязательность своего парня, оправдывая это его «легкостью» и «ветреностью»: тебе казалось, это уравновешивает твою маниакальную потребность все контролировать… Или что лучшая подруга полжизни обращается с тобой как с дерьмом, а ты убеждаешь себя: пока ты мелко гадишь ей в ответ, все нормально, вы обе хороши, стоите друг друга.

Потому что в глубине души у тебя есть эта убежденность: ты – дрянь и заслуживаешь ровно этого.

Такие мысли похоронят тебя заживо, не успеешь опомниться. Вот как сейчас. Я прямо чувствую, как они меня хоронят. Давят на плечи, на грудь. Свинцовая тяжесть, дышать нечем, бежать некуда, и я понимаю, я все понимаю – нельзя вечно убегать, искренне веря, что эти мысли в конце концов меня не догонят и не прикончат.

Мы с