Аяна. Путешествие к центру земли - Николай Болошнев

произошло вчера. С одной стороны, она помнила, что он ее бесил и что она не планировала с ним спать ни на первом свидании, ни когда-либо еще. С другой стороны, рассказ Сергея был таким складным, а ее воспоминания обрывочными. Что, если он прав и на нее действительно что-то нашло? Последние месяцы она пролежала дома с депрессией, кто знает, что могло за это время произойти у нее в голове. Могут же у человека быть временные помешательства. Нужно срочно показаться врачу, но какому?..

Внезапно к горлу подкатил острый приступ тошноты. Аяна едва успела отвернуться – ее вырвало чем-то кислым прямо на лежащие на полу сырники.

– Мне надо прилечь…

– Конечно-конечно, давай помогу! – Сергей подскочил и бережно взял ее под логоть. – Ох, бедная, может, ты отравилась? Надо будет пожаловаться на это дурацкое кафе! Не переживай насчет грязи, я тут все уберу.

– Спасибо… – промычала Аяна и тут же подумала: «За что же черт возьми я его благодарю?»

Сергей довел ее до спальни, помог лечь на кровать и ушел. Через пару минут вернулся с кухни со стаканом воды и мокрым полотенцем, которое аккуратно положил Аяне на лоб. Поцеловал ее в щеку и вновь ушел, оставив девушку в смятенных чувствах.

«Как-то он подозрительно, даже избыточно заботлив и нежен. Что он от меня хочет? – думала она, лежа в мягком полумраке комнаты. – С другой стороны, если бы он хотел меня убить, уже давно бы это сделал. И почему он остался? Вполне же мог исчезнуть ночью. В том виде, в котором была, я бы про него утром даже не вспомнила. Разве насильники так себя ведут?»

Аяна попыталась обратиться к онгонам за советом, но все усилия вызвали только острую головную боль. Нужно было отдохнуть, совершить обряд очищения, но времени для этого не было – Сергей мог войти в любую секунду. Аяна тщетно пыталась восстановить картину вчерашнего вечера после того, как они вышли из кафе, но чем больше она погружалась в обрывки воспоминаний, тем менее она была уверена в том, что над нею надругались. По сути, что произошло: Сергей ее разозлил, она ушла, он увязался за ней. Потом, когда ей стало плохо, не бросил посреди улицы, а вызвал такси и даже довел до квартиры. Могла ли она проникнуться к нему симпатией после такого поступка? В принципе могла. Помнит ли она, чтобы он к чему-то ее принуждал? Нет, не помнит. По всему получалось, что ее слово против его. Только у Сергея стройная версия и дружелюбное поведение, а у Аяны только смутные ощущения того, что он воспользовался ее состоянием. Может быть, она просто стыдится того, что не помнит, как переспала с малознакомым парнем на первом же свидании, и ищет признаки его вины? Меж тем ее с детства учили видеть в людях лучшее, а Сергей вон какой заботливый. Непонятно одно – почему же ей стало так плохо?

В этот момент в спальню вновь вошел Сергей. Теперь на нем была уличная одежда.

– Так, я на кухне все отмыл, оставшиеся сырники накрыл крышкой, чтобы теплыми были. Ты, в общем, лежи, отдыхай. Мне пора на работу, пока меня не хватились. Буду тебе писать!

Сергей подошел вплотную к кровати. Аяна вся сжалась. Он наклонился, чмокнул девушку в щеку, улыбнулся и ушел. Хлопнула входная дверь. Аяна минуту прислушивалась к звукам в коридоре. Ни шороха. Тогда она вскочила с кровати так быстро, как могла, подбежала к двери и защелкнула все замки, включая цепочку. Ключ был в замочной скважине – значит, не забрал. Аяна на всякий случай обошла квартиру и осмотрела все места, где теоретически мог спрятаться Сергей. Пусто. Только теперь она позволила себе немного расслабиться. Медленно добрела до кухни, вылила в раковину остывший чай. Кто знает, что он мог туда намешать. Вскипятила воду и заварила новый. После нескольких глотков ей стало полегче, даже проснулся аппетит. Аяна посмотрела на тарелку с сырниками, подняла запотевшую крышку. Надо признать, пахли они весьма вкусно.

«Черт с тобой, Сережа, не мог же ты все тут отравить. И потом, если суждено помереть, значит, помру, хуже уже не будет», – подумала Аяна и принялась жадно уплетать сырники, макая в сгущенное молоко.

Весь день Сергей писал Аяне всякие глупости, присылал шутки и мемы. Сперва ее это раздражало. «Разве я давала ему свой номер? – думала она. – Впрочем, раз уж я его домой пустила, наверное, и телефон могла продиктовать».

Однако спустя пару часов, когда Аяне стало получше, она вовлеклась в переписку с Сергеем и вновь прониклась к нему симпатией. Девушка все больше сомневалась в том, что стала жертвой насилия. Сергей был слишком мил и обходителен для такой мерзости. Все несостыковки его истории забылись, Аяне захотелось с ним увидеться, только теперь уже так, чтобы запомнить происходящее. Ближе к концу рабочего дня Аяна предложила ему заехать к ней поужинать. Упрашивать не пришлось – Сергей приехал и остался на ночь.

Они стали видеться каждый день. Сергей почти сразу поселил в ее квартире зубную щетку, одежду, тапочки и халат. А через неделю переехал и сам. Аяна его не приглашала, но возражать не стала. Слишком уж гладко развивался их роман. В домашних условиях Сергей оказался полной противоположностью высокомерного и холодного типчика, которого она встретила когда-то в эзотерическом магазине. Он сразу взял на себя заботу о доме и готовку – вещи, которые Аяна ненавидела всем сердцем. Сводил в кино и на концерт приехавшей в Иркутск московской рок-группы. На прогулках Сергей следил, чтобы она не замерзла, да и в целом постоянно спрашивал, как она себя чувствует. Поначалу Аяна бесилась. Она как-то дожила до девятнадцати лет самостоятельно и теперь уж точно не нуждалась в чьей-то опеке. Но настойчивость Сергея постепенно брала верх, и через пару недель Аяна уже постоянно проверяла телефон, ожидая сообщений, и переживала, если он несколько часов ничего не писал.

Аяна не чувствовала любви, как когда-то к Степану, не могла найти внутри себя даже влюбленности. Тем не менее лаской, заботой и неусыпным всеобъемлющим вниманием Сергей смог быстро занять в ее жизни так много места, что она уже не могла представить себя отдельно от него. Аяну это беспокоило, она пыталась обратиться к духам за советом, но они по-прежнему молчали. Она так привыкла во всем полагаться на предков, а теперь, когда их помощь была так важна, они отвернулись от нее. «Сбежали, прямо как Дамдинцэрэн. Все меня бросают», – с грустью и тихой злобой думала она. Девушка понимала, что ее затягивает в какое-то мягкое бытовое болото, но ничего