Добро пожаловать в нигде - Адива Гефен

хозяева магазинов тушили свет и опускали железные ставни, прохожие, ежась от холода, спешили домой, а я так и продолжала сидеть на ступеньках, замерзшая, несмотря на три шарфа.

Первая ханукальная свеча. Ночь распустила над городом свои крылья, улицы опустели. Дети с восторгом наблюдают, как родители зажигают ханукию, младенцы ползают вокруг волчков[24], в окнах домов колеблется пламя. Драники, пончики… Я почувствовала горечь.

Рухама, наверное, продолжает искать меня и сердиться. «Я ведь утром ей напоминала», – будет повторять она Самеди, когда та станет успокаивать ее. Все остальные гости уже давно пришли, но она не перестает названивать мне, посылать сообщения с просьбой перезвонить, расспрашивать соседей.

Когда-нибудь я все ей объясню. Когда придет время. Стоя между двух зданий, скрывающих меня от посторонних взглядов, я продолжала колебаться. Надо исчезнуть. Бросить все и бежать. Начать все сначала, и ничего не бояться. Конверт с деньгами при мне.

Только на этот раз мне надо быть умнее. Никому ничего не обещать, никуда не звонить…

Медленными шагами я подошла к остановке автобуса. Отсюда до Беэр-Шевы минут пятьдесят. Переночевать в гостинице, а наутро взять напрокат машину и направиться в Ор-Акиву.

– Когда следующий автобус? – спросила я молодую пару на остановке.

– Куда?

– В Беэр-Шеву.

– Зачем вам туда? – спросила девушка, в ушах которой болтались огромные серьги.

– Красивые серьги, – ответила я. – Только…

– Только что?

– Тяжеловаты будут… Неважно. Может, ты знаешь? – обратилась я к парню.

– Ишь какая серьезная… Минут через двадцать, – ответил он, прижав к себе девушку с такой силой, что та вскрикнула. – Что ты кричишь, дурочка? Это я любя, – произнес парень, и мне тут же захотелось сказать девушке, чтобы она немедленно бежала куда глаза глядят прежде, чем он сожмет ее так, что в легких не останется воздуха. Боли от любви не бывает.

Но я промолчала. Мне надо думать о своих проблемах.

Так как парикмахерской с остановки было не видно, я снова вернулась в подъезд. Когда каждую секунду все может измениться, двадцать минут кажутся вечностью. Может, Шука, почувствовав, что я где-то рядом, выйдет на улицу, а может, кто-нибудь меня узнает, и тогда…

Раздался скрип тормозов и треск захлопывающейся двери. Я не осмеливалась пошевелиться. Кровь застыла в жилах, ноги онемели.

Все? Конец?

Выглянув в окно, я увидела знакомую машину и двух охотников.

Попалась…

– В чем дело, братишка? – повернулся к машине парень, стоявший на остановке.

– Не знаешь, где здесь можно перекусить? – спросил один из соглядатаев, подойдя к парочке.

– Сэдвич? – услышала я голос девушки.

– Надо говорить сэндвич, дурочка, – произнес парень.

– Вроде того, – отозвался второй, не выходя из машины.

– Сказать им про Шауля? – спросила девушка.

– Неплохая идея, – отозвался парень, добавив: – Тут всего два шага. Не надо даже никуда ехать.

Девушка издала легкий смешок. Смейся, дорогая, смейся. Смейся, пока еще можно.

Парень протяжно свистнул, девушка снова засмеялась, и тут я услышала шум приближавшегося автобуса. Притормозив на несколько секунд, он снова продолжил путь. Все, этой возможности скрыться у меня больше нет.

Куда теперь? Я снова бросила взгляд на своих преследователей. Они были заняты поеданием купленных у Шауля лучших на Ближнем Востоке сэндвичей. Другого момента скрыться не представится.

Направо, налево и снова направо. А теперь куда? Я оказалась перед музыкальной школой. Мой последний спасательный круг. Искать меня здесь уж точно никому не придет в голову.

Главное – не бежать. Любой неосторожный шаг выдаст меня. Прохожу через выкрашенные белой краской железные ворота, пересекаю двор. Не торопись, Рут.

У входа, засунув руки в карманы и прикрыв глаза, стоит мой старый знакомый Моти. Тело его покачивается из стороны в сторону в такт мягким и грустным, бередящим душу звукам ноктюрна Шопена.

Последние ноты ноктюрна стихли, и зазвучала мелодия «Давайте поднимем»[25]. Все слушатели принимаются напевать слова песни. Поначалу тихо и несмело, но постепенно их голоса крепнут.

Нет, я не должна плакать. Не сейчас.

Но слезы, подступившие к горлу, грозят смести все преграды.

Заметив меня, Моти поинтересовался, не принести ли мне воды.

– Ты плачешь? Когда он играет, многие плачут. До самого сердца достает эта музыка, верно? Присядешь?

Отрицательно качнув головой, я прошла мимо. Если бы я задержалась там, реки слез залили бы все вокруг.

И вот я снова на улице. Мимо проехал автомобиль. Они? Слава богу, нет. Старенький «фиат», самосвал, два мотоцикла. Вдалеке я увидела огни едва ползущей и периодически останавливающейся легковушки. Ищут меня? Надо прятаться. А почему бы мне не укрыться в одной из припаркованных вдоль улицы машин? Хотя бы на несколько часов.

Первая оказалась запертой. Вторая, третья, четвертая, пятая…

Шестой по счету стояла не новая, слегка побитая «даятсу». С легким щелчком дверь открылась, и я быстро, пока никто не заметил и не вызвал полицию, юркнула внутрь и съежилась на заднем сиденье. Через несколько минут я позволила себе немного расслабиться, вытянула ноги и снова принялась ждать.

Надеюсь, машину оставили на всю ночь. Если повезет, преследователи отправятся на поиски в другое место, а через несколько часов меня здесь уже не будет.

Продолжаю внимательно прислушиваться к тому, что происходит снаружи. Гудки клаксонов, проезжающие мимо машины, кто-то прокричал: «Тихо!», два дерущихся кота взвыли на всю улицу, протарахтел мотоцикл. Время от времени кто-то проходит мимо машины, и я снова вздрагиваю. Они?

Это тесное пространство – все, что у меня теперь осталось.

Сколько еще я смогу так сидеть?

Как долго Шука будет пудрить Вики мозги рассказами обо мне?

В кармане джинсов вибрирует мобильник, но я не спешу его доставать. Нельзя, слишком опасно. Лучше вообще выключить его. Вики, считая, что делает доброе дело, точно сообщила Шуке мой номер. И адрес, и все подробности.

Мне было холодно, ужасно хотелось есть и пить, но все же я умудрилась задремать.

Меня разбудил скрип открываемой двери. На мгновение все вокруг осветилось, и снова стало темно. На водительское место сел мужчина. Поначалу я не могла сообразить, где нахожусь, но боль в затекшем от неудобного положения теле вернула меня к действительности.

Успокойся, не двигайся, не издавай ни звука, пусть водитель не заметит меня. Поедет домой и оставит машину, не догадываясь, что подвез незваного попутчика. Главное – удалиться от центра и квартала, где я живу, а когда рассветет, я смогу сесть на автобус, идущий в Беэр-Шеву.

Мужчина вздохнул, повернул ключ, посигналил, и мы поехали. Водитель и я.

Куда он поворачивает? Кто он? Слегка приподняв голову, я пытаюсь узнать его. Не молод, в очках и синей рубашке. На сиденье рядом с ним – сумка.