Добро пожаловать в нигде - Адива Гефен

Плохо дело, подсказывало мне сердце.

– Так, значит, все это угощение, весь этот «светоч души» ты приготовила лишь для того, чтобы сообщить мне, что завела себе ребенка?

– Нам, Шука, нам.

– Ты уверена, что он от меня?

– Конечно, любовь моя. Твой и мой. Наш.

– Откуда ты знаешь?

– Шука, у меня нет мужчины, кроме тебя. Ты ведь знаешь, как я верна тебе.

– Не притворяйся. Не понимаю, как ты могла забеременеть от меня?

– Но ведь мы занимаемся сексом…

– Ты же сказала, что принимаешь таблетки.

– Иногда даже с таблетками…

– Не морочь мне голову. Ты разве забыла, что я врач?

Я промолчала. Не стала говорить ему, что именно гинеколог объяснила мне, что такое может случиться, что я ничего не планировала, но теперь… По его лицу было видно, что мы приближаемся к грани, за которой каждое слово могло разбудить в нем чудовище.

Он успокоится, подбадривала я себя. Поразмыслив, свыкнется с этой мыслью. Ведь он сам сказал в начале нашего пути, что хочет создать семью.

– Кому ты уже успела рассказать?

– Только тебе, Шука. Вот будет здорово, если он будет похож на тебя. Ты станешь… – начала я и тут же смолкла.

Следующее слово, которое я должна была произнести, – отец – наводило на Шуку страх, вызывало в нем отвращение, а ведь я хотела, чтобы все прошло спокойно. По своей наивности я думала, что время будет работать в мою пользу и что в конце концов он тоже станет счастлив.

Зайдя в дом, я закрылась в ванной. Пусть он переведет дух, посидит в садике, может, даже немного вздремнет…

– Где ты? – услышала я его шаги в спальне, но промолчала. – Рут! – Я попыталась уловить оттенок его голоса. Радуется, намекает, гневается? – Рут, мне надо… Где ты?

– Что ты думаешь о том, чтобы сообщить твоей маме? – предложила я. – Вот она обрадуется!

Шука продолжал ходить из комнаты в комнату.

– Ну что ты там, собираешься выходить? – пнул он ногой дверь ванной. Сердится?

– Они так мечтают о внуке, – продолжала я. – Всего две недели назад она…

– Ну, открой уже, пожалуйста… Мне нужно…

Хороший знак или плохой? Я совсем запуталась.

– Сейчас, – произнесла я, нажимая на кнопку слива.

Все будет хорошо, прошептала я отражающейся в зеркале женщине. Первые дни будет трудно, а потом он привыкнет. Что поделать, если так случилось. Не бойся, малыш мой, все будет хорошо.

– Ну что, ты выходишь?

Заводится или, напротив, успокаивается? Где он?

Нанеся на лицо немного макияжа, я сбрызнула себя его любимыми духами, глубоко вдохнула, натянула на лицо улыбку и вышла.

– Есть хочешь? У меня в холодильнике такая вкусная запеканка… – начала я и осеклась. Передо мной стоял Шука, которого я еще никогда не видела. На его лице было написано все.

– Сука, – процедил он сквозь зубы. – Что ты со мной сделала?

– Давай сядем и…

– Ты думала, что сумеешь одурачить меня? Пикник-шмикник…

– Нет, вовсе нет, но…

– С кем ты трахалась?

– Шука, я не…

Лицо Шуки побагровело, глаза бешено сверкали, кулаки сжались. Чудовище пробудилось и вот-вот вырвется наружу.

Я стояла перед ним, не подавая вида, что до смерти напугана, чтобы выиграть время. И когда он на минуту отвернулся, помчалась в спальню. Только бы добраться туда прежде, чем он меня схватит. Но Шука оказался проворнее меня.

– Корова брюхатая, сука драная! – пена срывалась с его губ.

Включи разум, сказала я себе.

– Шука, родной мой, успокойся, давай поговорим… – умоляла я, пытаясь сдержать его гнев, но чудовище уже взяло верх… – Если хочешь, Шукшукун, давай посоветуемся с твоим другом-гинекологом. Он…

Шука медленно подошел ко мне. Я смотрела в глаза чудовищу, но продолжала говорить так, словно ничего не произошло, словно все тело мое не сотрясалось от страха.

В следующее мгновенье он схватил меня за волосы и повалил на пол.

Собрав последние силы, я поползла к двери, надеясь позвать на помощь, но он принялся таскать меня по комнате с такой легкостью, словно я была не человек, а тряпичная кукла. Меня и тебя, младенец мой.

– Хватит, Шука, больно! Хватит, остановись!

Приподняв меня словно для того, чтобы обнять, он снова швырнул меня на бухарский ковер, подаренный нам Зои к юбилею свадьбы. Глаза его налились кровью. Понимал ли он в этот момент, что перед ним я, его жена? Преданная, дисциплинированная, готовая сделать для него все что угодно.

– Помоги мне встать, – протянула я ему руку.

– Ах ты, гребаная сука! – закричал он и ударил меня ногой изо всех сил.

И еще раз, и еще…

Подогнув колени, я обхватила руками живот, чтобы мой малыш ничего не почувствовал. Не бойся, дитя мое, ты под моей защитой. Все пройдет. Не волнуйся, я здесь, ведь я обещала сохранить тебя.

– Хватит, Шука! Пожалуйста… Ты ведь убьешь его. Сжалься, он еще не может постоять за себя. Ведь это твой ребенок. Наш. У него будут твои красивые глаза, твой рот, твои пальцы, и он будет так же умен и решителен, как и ты… Хватит, Шука…

Сжимаясь все плотнее и плотнее, я старалась, как могла, защитить от ударов живот. Твоя мама здесь, малыш.

– Все из-за тебя! – кричал Шука, продолжая наносить удар за ударом. – Посмотри, что ты наделала…

И вдруг наступила тьма.

В ушах зашумело, все вокруг закачалось, словно какая-то сила подняла меня к потолку и принялась укачивать нас – меня и моего младенца. Не бойся, крошка. Все будет хорошо. Мама защитит тебя от всех напастей. Спи спокойно, малыш мой. Спи спокойно…

Очнувшись, я обнаружила, что нахожусь в незнакомой комнате. Яркий свет ослеплял меня. Когда глаза привыкли к свету, я увидела Шуку. Он стоял возле кровати и гладил меня по лбу.

– Рутуш, моя Рутуш, – произнес он, прикоснувшись к моей щеке.

– Что это? Где я? – попыталась понять я.

– Ты в больнице. Все в порядке, только не волнуйся.

– Что ты со мной сделал?

– Бедненькая. Попробуй уснуть. Вот возьми, – протянул он мне белую таблетку.

– Почему? Что?..

– Ты упала, – произнес он. – Когда я вернулся, ты лежала возле лестницы.

– Когда?

– Вчера вечером. Прости…

– Никуда я не падала, это ты… Я не падала, Шука!

В палату вошли две медсестры и встали возле Шуки, словно охраняя его от меня.

– Ш-ш-ш…

– Поверьте мне!

– Ш-ш-ш, тебе нельзя волноваться, – повторял он.

– Я не падала! – закричала я. – Это ты… Это он…

– Дорогая, успокойся… – произнес он, накрывая мне лоб смоченной чем-то марлей, и добавил, обращаясь, видимо, к сестрам: – Не беспокойтесь. Она