Любовь со вкусом лета - Сильвия Лайм

– Аврора, – раздался над ухом голос Ди2. Оказывается, он тоже вышел из дома, прошел через забор и теперь взирал на меня со смесью удивления и неприязни. – Прекрати истерику. Мы не договорили.

– Иди к черту, Ди2, – заорала я. – Дима, блин, Тукмачев. Иди и не появляйся никогда, слышишь. Потому что если еще раз появишься на моем горизонте, я уничтожу тебя. Ты разрушил мою жизнь один раз, спустя три месяца ты приехал, как только понял, какие золотые яйца я могу тебе принести, и разрушил мою жизнь второй раз. Третьего раза я не допущу, я лишу тебя всего, что ты имеешь. Клянусь.

Видимо, было во мне в эту минуту на самом деле что-то угрожающее, потому что Ди2 хоть и смотрел на меня как на умалишенную, но понемногу пятился назад. И правильно делал, потому что сейчас я была готова смести любое препятствие, которое возникало у меня на пути к моему желанию, бившемуся во мне столь неистово, что было готово разорвать мою грудную клетку в клочья, – найти Дана и все ему объяснить. Мне нельзя его потерять.

Глава 17

Дан

Люди так устроены, что они не могут просто отпустить. Они возвращаются друг к другу снова и снова, что бы они ни говорили и что бы ни обещали. Так всегда поступали мои родители. Так поступила она. И кто я такой, чтобы мешать ей быть счастливой? (01 сентября. 12:18)

Глава 18

Аврора

Серый унылый холодный октябрь. Все мои попытки романтизировать осень не привели ни к какому результату. Меня не радовали ни яркие красные и желтые листья под ногами, ни тыквенный латте, ни новый теплый шарф, ни уж тем более учеба в университете.

Все казалось неполным, пластиковым, ненастоящим – мой смех был неискренним, походы в кино – без желания, встречи с друзьями без прежнего энтузиазма. Все я делала через силу – просыпалась, умывалась, ела, одевалась, шла куда-то, снимала что-то, монтировала как-то, вела два своих блога. Да, я «оживила» свой старый блог лайфстайла, где рассказала, чем занималась все лето, показала фотографии и пригласила подписаться, а в блоге «Аврора едет на море» продолжала выкладывать заготовки или показывать мелочи, которые я купила для дома и сада. И да, я все еще не опубликовала объявление о сдаче дома в аренду. Я хотела это сделать несколько миллионов раз, но каждый раз меня что-то останавливало, хотя родители полностью поддержали меня и сказали, что это отличная идея.

И каждый раз, когда я просыпалась и смотрела в тоскливое гранитное небо в окно или ложилась спать и пялилась невидящими глазами в темноту, когда я хоть на секунду оставалась наедине со своими мыслями, я думала о Дане. Мое сердце стонало и стенало, оно умоляло найти его и поговорить, но я игнорировала его, как и свои мысли о нем. Дан ушел. Уехал сразу же, и больше я его не видела. Я сделала попытку найти его адрес через его тетю и дядю, но они ответили мне, что Дан попросил их не давать адреса. Телефон его не отвечал, скорей всего, он заблокировал мой номер, ни в одной соцсети его нет, кроме той, где я зарегистрировала его аккаунт, но он и там не появлялся.

Он ушел из моей жизни, сделав неправильные выводы, но я не винила его. Я винила себя, что не сказала ему вовремя о своих чувствах, что не убедила его в том, что на них, как и на меня, можно положиться, и что не использовала шанс довериться настоящей любви – той, которую предлагал Дан.

Я лишила себя права на счастье. Сама. Собственными руками. И теперь с этим ничего нельзя было поделать.

Но было еще кое-что, что я разрешала себе делать, когда за окном темнело и в комнате горел лишь неяркий ночник. Я открывала наши с Даном фотографии и плакала. Каждый вечер в тихой одинокой полутьме я роняла слезы над снимками, где я улыбалась, где смеялся Дан, где мы целовались или обнимались. Вот фотография, где я уже уверенно стою на сапе, вот иду в горы словно заправский хайкер, вот мы красим забор с Даном, а на головах у нас бумажные пилотки, которые мы сложили из старых газет, вот мы сажаем куст сирени, а вот мы сидим на самом верху над всем миром, как древнегреческие боги на горе Олимп, и только ветру позволено играть в наших волосах и цветам обнимать наши ноги. Как мы были счастливы и беззаботны, пытались жить мгновением, но жизнь все равно устроена так, что наступает то самое завтра и жить одним днем уже не получается. Нужно искать решение, идти на компромиссы и просто позволить себе любить. Дан был готов ко всему, но я нет. Я и ему не позволила, а теперь вышло так, что мы даже не попрощались, не сказали друг другу множества слов и не оставили на губах друг друга сладких прощальных поцелуев.

Дан наверняка думает, что я вернулась к Ди2, потому что его родители так всегда поступали – не могли принять окончательного решения и привыкли жить на эмоциональных качелях. Он думает, что все так поступают – сходятся и расходятся, не могут отпустить. Но я не его родители. Даже если бы Дана не было рядом, я бы никогда не позволила Ди2 быть со мной снова. У меня же есть глаза и чувство собственного достоинства. Я была им ослеплена, не замечала, что все, что он делал, было направлено на просмотры, увеличение подписчиков и на то, чтобы ему самому стать популярным, но вся эта мишура рано или поздно сползла бы, и я распознала бы его сущность. Но как объяснить все это Дану, когда он не хочет разговаривать, я не знала.

Кое-как я дотянула до ноябрьских праздников. Ноябрь в Москве просто ужасен. Дни короткие и сумрачные. Холодно. Солнце никогда не заглядывает в ноябре в столицу. И я поняла, что не могу и не хочу здесь больше оставаться. Мне нужно уехать туда, где не давят огромные высотки, туда, где дышится легко, туда, где не кажется, что жизнь проходит мимо.

– Самолет, выполняющий рейс по маршруту Москва – Самара, совершил посадку в аэропорту «Курумоч», – послышалось объявление, и я облегченно вздохнула.

Как и полгода назад,