Скрывая себя - Мария Клепикова

Я невольно сравнивала папу с Никитой. Говорят, что девушки ищут себе мужей, похожих на отцов, а парни наоборот — жён, похожих на матерей. Не знаю, придерживается ли кто этого правила, но мне приятно наблюдать схожесть моих любимых мужчин.

Во-первых, это волевой характер. Но это не деспотичная форма, а напротив — твёрдость принятия правильных решений. Я помню, мама каждый раз говорила мне, как хорошо слушаться мужа. Не смотря на то, что я тогда была ещё маленькой, она об этом постоянно упоминала, как будто хотела, чтобы я на всю жизнь запомнила.

Уже позже, в подростковом возрасте, когда происходило становление личности, я несколько раз проявляла свой характер, идя против воли отца. И каждый раз, ситуации складывались так, что у меня что-то выходило не так, где-то не получалось, с кем-то не срасталось. В результате своих собственных проб и ошибок я поняла, что «папу слушаться надо».

Уже по привычке я прислушивалась к Никите, даже когда была «парнем», и мы за всё время ни разу не поссорились. Я доверяла ему как мужчине, как главному.

Мама всегда говорила: муж — это глава семьи. Многие дополнят: а жена — шея. Шея то может и шея, вот только всё равно вся ответственность на мужчине, поэтому, ему и карты в руки. Это иерархия от Бога: во главе отец, затем мать, а уж потом дети. Эдакая троица как дух, душа и тело.

Мне вспоминались рассказы подруг о своих семьях, где родители постоянно ругались и скандалили. Я даже помню то чувство стыда, что испытала при присутствии одной такой разборки, когда зашла за домашним заданием к однокласснице. Этот образ женщины, орущей на своего мужа, навсегда засел в моей памяти, как будто бы это произошло вчера. А ещё потом удивляются, почему браки распадаются.

В нашей семье такого не было. Собственно, ещё и поэтому я старалась тогда вразумить Оксану, и как была рада, узнав, что у них с Максимом всё хорошо.

Во-вторых, папа и Никита, как говорится, с руками: всё всегда прикручено, прибито и починено. Оба отлично разбираются во всех мужских делах: от сантехники и электричества до строительных работ. А ведь не все такие умельцы. У соседки муж даже гвоздя не мог прибить, и той приходилось просить о помощи чужих мужей. А Никита, как я заметила, ещё и отлично вырезает по дереву. Одни только полочки на кухне чего стоят.

Ещё схожесть, правда, не с папой, а с прадедом (которого я увы, никогда не видела живым — лишь на фотографиях) — это вкус. Бабушка рассказывала, как прадедушка привозил из командировок её маме, моей прабабушке соответственно, наряды в пору, ну и детишкам обновки. В то время хорошей одежды в магазинах не было, но он умел достать то красивое платье, то расписной платок, то цивильные ботиночки. Так что прабабушка ходила модницей.

В этом Никита не отставал: купил мне спортивный костюм, да такой хороший! Между прочим, тоже в размер. Хоть я и дала себе зарок не ходить больше в штанах, но его с удовольствием надевала при случае. С глубоким цветом тёмной травы и белыми вставками-лампасами он выглядел элегантно и подчёркивал мою женственность.

А когда мы ходили за демисезонной одеждой, то пальто мне выбрал именно Никита. Я сначала хотела другую модель, но потом была благодарна парню за настойчивость. Оно того стоило. Да и в обуви Никита кое-что понимал, акцентируя внимание на замках и подошве, не говоря уже о качестве кожи.

Я улыбнулась и провела рукой по двухдневной щетине. У Никиты очень жёсткие волосы, и быстро растут, но мне нравится. Особенно трёхдневная, тогда она становится чуть мягче и не так колется. И да, такая щетина ему очень идёт, парень при этом выглядит очень сексуально.

Мне вообще нравятся мужчины с небольшой растительностью на лице, но Никита упорно бреется почти каждый день, говорит, что так выглядит моложе. Куда уж ещё? Он и так прекрасно знает, что ему всегда дают меньше года на четыре, а то и на шесть.

Меня вдруг обуяла такая нежность. Я потянулась губами к его яремной ямке, поднялась выше по кадыку, и, наконец, завладела его устами. Никита ответил на поцелуй и удивился, глядя в мои искрящиеся глаза:

— Что?

Я обхватила его лицо ладонями и упёрлась лбом в его, заглядывая в глаза и щекоча, моргая ресницами. Мы с мамой, а потом и с подругами часто так баловались; с такого близкого расстояния глаза сливались в один, и становилось очень смешно. Добившись нужного эффекта, я, хохотнув, отпрянула и села рядом с ним.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Приятная ностальгия по своим родителям заставила меня призадуматься и о семье моего парня.

«Мой»!

Это всё же необыкновенное чувство — быть кем-то любимой и любить самой. Мои подруги и друзья уже имели за плечами отношения, а вот я как-то не торопилась. Мне было непонятно — каково это встречаться? И кто бы мог подумать, что я окунусь в эти самые отношения с головой. Мне понравился этот «омут», и вместе с тем я хотела знать о своём парне многое.

— Никита, ты ничего не рассказывал о своих родителях. Какие они? — «расчёсывая» его волосы растопыренными пальцами, спросила я.

— Всё-то тебе надо знать, — тепло пожурил он меня, щёлкнув по носу.

— Апчхи! — чихнула я совершенно неожиданно. — Точно, я всегда чихаю в знак подтверждения. Мои знакомые порой боятся при мне что-то сказать, как бы мне не подтвердить их высказывания, — рассмеялась я. — Так что давай, колись!

— Ишь, ты какая! — Никита укутал меня в плед потеплее подпихивая его, а сам встал.

— Ты куда?

— Чайник поставлю. Ещё не хватало, что бы ты разболелась.

— Да я вовсе не болею, это здоровый чих! — заверяла я его.

— Мне лучше знать, — легко поцеловав в губы, Никита всё же ушёл на кухню.

Вскоре засвистел чайник, и через пару минут на подносе были принесены две кружки ароматного чая. М-м-м, как вкусно пахнет! Горячий напиток оказался кстати. И хоть в объятиях Никиты было далеко не холодно, его теплота благотворно растекалась по всем членам.

— Спасибо, очень вкусно.

— А то!

— Но ты ушёл от ответа, — напомнила я свой вопрос, перекидывая свои ноги через его и откидываясь на подлокотник, чтобы лучше его видеть.

— Не от ответа, а за чаем, — пошутил Никита и обнадёжил меня. — Познакомишься с ними в недалёком будущем. Родители и